Sindroma unicuma. Эпилог

Внук не скрывал от деда и увлеченность цертамами*, хотя развлечение считалось уголовно наказуемым, и не из-за использования волн, а из-за нелегальных ставок, коими сопровождались состязания. Оборот каждой цертамы составлял десятки, если не сотни тысяч висоров.

Самый старший Мелёшин не упрекал, не порицал, не учил, как нужно жить и что делать. Между Мэлом и дедом установились особые доверительные отношения, свойственные близким друзьям. Константин Дмитриевич оказался прекрасным собеседником — эрудированным и с отменным чувством юмора. Я, в основном, помалкивала и ела.

И не заметила, как съелся десерт — груши в шоколадной глазури. Очнулась, а тарелка пуста.

— Как вам наши угодья? — поинтересовался самый старший Мелёшин.

— Угодья хороши. Обширные, — пробормотала я и смутилась.

— Эва не успела всё осмотреть. Но завтра наверстает, — добавил за меня Мэл."

"— Прекрасно. Прогнозисты пообещали солнечные и безветренные выходные. Что ж, день был длинным и насыщенным. Однако до сна осталась пара часов. Почему бы не продолжить нашу беседу в кабинете или в библиотеке?

— Ты уверен? — спросил Мэл.

 — Не обязательно сегодня.

— Я не настаиваю. В любом случае, последнее слово за Эвой Карловной.

Какая ж из меня Карловна? Я Эвка или Эвочка. Или Эжевика. И опять не знаю, что сказать. Отказаться — значит, обидеть. Или согласиться? Вдруг приглашение формально и преследует закономерный отказ? Потому что так принято в светском обществе. Дань приличиям. Тебе вежливо предлагают, ты вежливо отказываешься. Недаром правила этикета вдалбливают лицеисткам в течение нескольких лет.

— Если вы устали, можем перенести разговор на завтра. Я хотел бы поделиться результатами изысканий о вашей семье по линии матери, — пояснил дед Мэла любезным тоном.

 — О вашем дедушке, сыгравшем немалую роль в гражданской войне. О ваших корнях.

Он говорил, а я окаменела. Смешно думать, что Мелёшины оставили попытки покопаться в грязном белье в надежде найти скандальную сенсацию. Каторжанская кровь не дает им покоя. Пусть мой отец занимает видный пост, я-то не представляю собой ничего достойного. Рухнет родитель, и у семейства Мелёшиных отпадет надобность в соглашении с Влашеками. Чем серая крыска может заинтересовать сильный и многочисленный клан помимо папеньки-министра? Вот почему меня пригласили в гости! Чтобы вскрыть карты и озвучить недомолвки.

Чтобы тайное стало явным, окончательно и бесповоротно.

Постойте-ка. Речь идет об отце моей матери?! И о западном побережье?!

— Д-да. Я хочу послушать о своей семье, — ответила с легкой запинкой, сжав край скатерти. Позже Мэл сказал, что в тот момент я была похожа на королеву — с вздернутым подбородком, гордой осанкой и небывалой решимостью на лице.