Sindroma unicuma. Эпилог

— Теперь, помимо явно выраженных признаков нашего вида, вы приобрели улучшенную регенерацию тканей. Но только в полнолуние, — сказал он, поглаживая пальцами давно исчезнувший след от шрама. — Новая голова не вырастет, зато раны различной степени тяжести будут затягиваться достаточно быстро. В иные дни, подвергая здоровье риску, не рассчитывайте на скоростное излечение. Возможно, увеличится продолжительность жизни, но незначительно, лет на двадцать-тридцать, по предварительным прикидкам.

От тихого, проникновенного голоса засосало под ложечкой.

— Зачем вы это говорите?

— Ради вашего блага.

Избавиться от полиморфной составляющей вряд ли получится. Вам придется жить с тем, что стало частью вашей личности. Думаете, оно успешно подавлено? Самонадеянность когда-нибудь вас погубит. И брак — не панацея. Однажды оно вырвется, и его не удержат никакие цепи и наручники.

Покраснев, я выдернула руку.

— И… что делать?

— Прятаться. Остерегаться. В столице живут порядка трех тысяч представителей нашего вида. Из них в настоящее время в поиске находятся около тридцати половозрелых особей.

— Так много?! Разве вам не тесно? Ну, своя территория и всё такое…"

"— Столица большая, — ответил Альрик, и я поняла, что он улыбается.

 — Кроме того, в цивилизованном мире приходится волей-неволей уживаться друг с другом… Но мы ушли от темы. Если о вас узнают мои… наши сородичи, убегайте как можно дальше и как можно скорее. Ваш друг… супруг… не сможет защитить. Его убьют. Свернут шею.

— Зачем прятаться? Зачем бежать? — выдавила я ошарашенно.

— Зачем сходятся двое? — в сумраке блеснули белки глаз.

Фантазия довершила недосказанное, и мне стало жарко.

Ночь, пропитанная феромонами. Соблазн, искушение. Ярость, сопротивление… Погоня, удар наотмашь. Глубокие царапины, которые стремительно затягиваются. Спина, блестящая от пота. Перекатывающиеся мышцы. Животная страсть… под луной.

— Но я не хочу!

— Ваше мнение не учитывается. У вас нет отца или братьев, которые защитили бы и вели переговоры от вашего имени. Слухи распространяются со скоростью пожара. Стоит информации просочиться, и на вас устроят охоту.

— Но симптомы проявляются только в полнолуние! Я ведь не чистокровная! Не ваша!

— Кто об этом знает? Вам не поверят.

Глаза скажут за вас.

Глаза… Полоски в янтаре.

— Я… у меня не будет детей! У меня не может быть детей! Моя семья… она вымирает.

— О чем вы? — даже в полумраке я увидела, что Альрик нахмурился.

— Ни о чем. По линии моей мамы не осталось ни одного родственника. Она — единственный ребенок. И я — тоже.

— Подробнее, — потребовал собеседник. — Что вам известно о матушке? Откуда?

— Не скажу. Знаю то, что знаю. Можете передать своим сородичам, что им обломится.