Sindroma unicuma. Эпилог

Что ответить? Говорить искренне или нести высокопарный бред, как научил папенька?

— А-а… напрягает. Много народу. Толчея.

— Согласен. Зато есть возможность закрепить старые связи и создать новые."

"— Вы правы, — покосилась я на Мэла, но он молчал, вышагивая рядом.

Вдруг впереди началась сумятица, и образовался затор. Мэл схватил меня за руку, оглядываясь тревожно по сторонам. Мимо, расталкивая толпу, прошли дэпы*. Через пару минут движение по кругу возобновилось. Дамы рьяно обмахивались веерами и обсуждали наперебой новый скандал.

— Люди слабы и полны пороков, — сказал вдруг дед Мэла. — При определенных условиях они склонны к самоуничтожению и к уничтожению подобных себе. Но встречаются и сильные особи. И за их души велась и ведется борьба, начиная с сотворения мира.

— То есть? — не поняла я.

— Представьте сито, через которое просеивают муку. Что-то проходит через сетку, а что-то задерживается. Вопрос в том, что важнее: просеянное или остатки?

— Конечно, важно то, что просеялось. Из муки испекут хлеб. А остаются комочки, грязь, крупные частички. Всё лишнее.

— Вот именно, лишнее. А вдруг важно оно, а не то, что просеялось?

— Почему? — иносказания мужчины ставили меня в тупик. — Какой толк в ненужной грязи?

— Для того, кто пользуется ситом, есть толк. Знать бы, кто он, и какова его цель.

— Дед! — сказал Мэл предупреждающе.

— Не придавайте значения моим словам, юная леди, — спрыгнул с кухонной темы самый старший Мелёшин. — Иногда я погружаюсь в раздумья и не замечаю, что размышляю вслух. Как обстоят дела на учебном фронте?

Мэл поведал. Он рассказывал снисходительным тоном, особенно когда затронул тему заклинаний, изменяющих физику и химию тел, а дед кивал. Мэл изучил большую часть заклинаний этой группы еще на втором курсе, что и продемонстрировал однажды в столовой, растворив поднос однокурсника вместе с содержимым. Также он не утаил, что я получила щит и с середины июня начну работать младшим лаборантом.

— Неужели вам удалось убедить моего внука? — взглянул с интересом самый старший Мелёшин. Я смутилась, а Мэл изобразил покорность судьбе. — Неожиданно. Теория снадобий — ваш конёк?

— Я неплохо сдала экзамены. А конёк или нет — пока не знаю.

За разговором мы вывернули в центр зала, к группкам общающихся гостей. Дед Мэла поцеловал мою лапку и отправился пожимать руки седовласым старикам неподалеку.

Фу-у, — вздохнула я с облегчением. Оказывается, нервы напряглись как тетива у лука.

— А он представительный, — отметила, глядя вслед самому старшему Мелёшину. — Не ставил тебя в детстве в угол?

— Для этого есть родители, — хмыкнул Мэл.

— Очень умный. Уровень интеллекта зашкаливает. Зачем он завел речь о сите?

— Сам не знаю, — буркнул Мэл. — Порой на него находит. Пошли, прогуляемся.