Сирийский рубеж 2

Работаем, — ответил я, продолжая следовать вдоль Джебель-Ансария.

Не помню, чтобы где-то поблизости был такой город или какой-то другой населённый пункт.

Вся надежда была на Кешу, который уже начал смотреть в карту. Но нужный район было не так просто найти. В итоге карта начала превращаться в скатерть, а затем и в огромное полотно из Эрмитажа. На глазах кабина заполнялась разворотами карты.

— Иннокентий, давай… убирай… скатерть-самобранку, — отталкивал я от себя края карты.

— Нашёл! Нам надо держать курс 10, а далее через хребет перемахнём, — обнаружил искомый район Петров.

Через минуту на горизонте показался чёрный дым. Он тянулся с восточного склона хребта, так что нам и правда пришлось его перелетать.

На такой жаре Ми-8 не так уж и легко преодолевал каждую сотню метров высоты. Достигнув отметки в 1200, у нас получилось пройти над хребтом и обнаружить место падения.

Сгоревший Су-25 дымил у подножия хребта, отбрасывая тёмные клубы. Узнать обломки «грача» было нетрудно. Киль свои очертания сохранил, а одну из консолей крыла отбросило в сторону.

Купола не видно.

— 10-й, вижу слева обломки. Готовь площадку, — дал я команду Хачатряну, и пара Ми-24 начала нас обгонять.

Пока мы крутились в вираже, рядом со сгоревшим Су-25 «вращались» наши «шмели», как на карусели. Но ни одного пуска они не выполнили. Рубен только прошёл над местом падения и дал очередь недалеко от Су-25. Тем самым проверяя, нет ли на предполагаемом месте посадки мин.

Для Афганистана такие проверки были характерны, но здесь Сирия и всё немного по-другому.

— Площадка готова.

— Понял. Осматриваемся, — ответил я Хачатряну.

Мы выполнили ещё один вираж над обломками Су-25. Пока никаких следов. Лютиков постоянно выглядывал вместе с товарищами, чтобы найти следы.

— Саныч, давай сядем. Вдруг остался… не вышел, короче, — предположил Лютиков.

— Не думаю. Я слышал фразу про катапультирование.

Но куполов никто не видел. Времени, чтобы найти сбитого лётчика не так уж и много. Топлива мало.

— Выше поднимемся, — сказал я, начиная набирать высоту по спирали.

Рубена и его ведомого я отправил осмотреть часть хребта с севера на юг. Пока не хочется верить в то, что лётчик мог «остаться» в кабине.

Выполнили один проход над частью хребта, где мог быть лётчик. Повторили пролёт, а потом прошли в другом направлении. И с каждой минутой надежда таяла.

— Командир, не бывает чудес. Ни строп, ни куполов, — сказал Кеша, наклоняясь к топливомеру.

И керосина у нас осталось крайне мало. У «шмелей» и того меньше. До Хамы мы уже не долетим.

— Сядем на площадке в Хабите, как и планировали после окончания десантирования.

— Саныч, я… ладно, командир. Будем искать, — согласился Кеша."

"Если честно, то я и сам начал сомневаться. Пускай мы не знаем этого парня, но спасти его мы обязаны.