Сирийский рубеж 2

Сам вертолёт слегка покачивался, а в эфире уже шёл плотный радиообмен. Штурманы наведения начали принимать информацию.

— 201-й, по команде, — произнёс с борта Як-44 один из операторов.

Ка-50 «молотили» уже несколько минут. А ведь мы ещё даже не знаем площадку подскока.

— 201-й, воздух! Точка 2, — дал команду оператор Як-44.

— Принято. 2-й, внимание, взлётаем! — дал мне команду Тобольский.

Я аккуратно поднял рычаг шаг-газ. Ка-50 медленно начал подниматься и оторвался от бетонной поверхности.

— Паашли! — скомандовал Олег Игоревич, и я отклонил ручку управления от себя.

Парой мы заскользили над земной поверхностью. Пришлось подняться чуть выше, чтобы нас мог наблюдать оператор с борта Як-44.

Точка 2 — площадка в районе населённого пункта Хан-Шейхун. Там нас должна была ждать цистерна с топливом, пара прикрытия из числа сирийских Ми-24 и, соответственно, охрана этой самой площадки.

Полёт проходил ровно. На первом этапе надо было обойти хребет Эль-Бельас. Однако рядом с ним был и ещё один — Шумария. Между ними и необходимо пролететь.

Несколько раз я сманеврировал рядом с сопками, и мы вышли на равнинную местность. Позади остались города Хомс и Хама, а внизу пустыня начала сменяться предгорьями Джебель-Ансария.

— 1-й, наблюдаю площадку, — дал я знать Тобольскому, увидев перекрёсток дорог недалеко от населённого пункта.

Непривычно, когда в кабине не с кем поговорить, пошутить или что-то обсудить. В эфире всё равно много не поговоришь. Да и места не совсем много. Всё как в истребителе.

— Тарелка, 201-й, наблюдаем Точку 2, — доложил Тобольский на борт Як-44.

— Понял вас. 002-й передал, что посадка разрешена, — ответил оператор.

Видимо, Мулин держит связь с воздушным пунктом управления.

Площадка уже рядом. Видны оранжевые флажки и призмы, обозначающие место посадки. Уже и топливозаправщик на месте. Не хватает только Ми-24, которые должны прикрывать.

— Наблюдаю, готов к посадке, — доложил я.

Тобольский шёл от меня слева и чуть впереди. Я продолжал внимательно смотреть на площадку.

— И никого, — проговорил в эфир Олег Игоревич.

Есть ощущение, что нас никто не ждёт. И только я об этом подумал, в левый борт будто ударило молотком.

Вертолёт тряхнуло. Первый Ка-50 начало болтать.

— Слева! Слева! Отстрел! — громко сказал Тобольский.

Тут же на земле произошёл взрыв. Глаза ослепило яркой вспышкой. Столб пламени взмыл вверх, и борт Тобольского исчез.

Глава 25

Вертолёт начал валиться на правый борт. Вибрация прошла по всему фюзеляжу, даже блистер немного задрожал. По-прежнему было ощущение, что в правый борт стучат молотком. В ушах запищал сигнал опасной высоты, но я уже на автомате вывел вертолёт из той самой нисходящей спирали, которую мы пытались отработать в Торске для показа.

Правда параметры её сейчас не такие страшные.