Сирийский рубеж 2

— С прибытием! Как полёт? — поприветствовал меня техник Акимович, протягивая… журнал.

Аэродром ещё не появился в Хмеймиме, зато журналы тут как тут.

— Акимыч, мы без «бумажки» никак? — спросил я, снимая шлем и взяв журнал подготовки вертолёта.

Сокращённо — ЖПВ. Ассоциацию у большинства данный документ вызывает соответствующую.

— ЖПВ — вещь! Всегда с тобой, но когда надо — где-то «в про…езде»."

"После подписи в журнале, я осмотрелся вокруг. Инфраструктуры нет. Вообще нет! Есть пара топливозаправщиков. Какие-то вагончики, напоминающие будущие «кимбы» и несколько палаток.

Как раз рядом с ними уже был командир полка.

Его жестикуляция говорила сама за себя.

— Бунтов недоволен, — подошёл ко мне Акимович, показывая в сторону палаток.

Леонид Викторович, если судить по жестам, обещал одному из военных что-то куда-то «закрутить».

— Не-а. Он показывает, как надо правильно делать, — предположил Кеша.

Бунтов в это время бил по кулаку сверху ладонью.

— Думаю, что он предлагает парню пройти внеочередную колоноскопию, — сказал я.

— А это как? — спросил Кеша.

— Это неприятно. Совсем неприятно.

Постепенно личный состав распределился по объектам.

Десантники, которые тоже прибыли на вертолётах, стали выставлять охранение.

Техсостав уже готовил вертолёты к повторному вылету. А мы в это время осматривали территорию рядом со стоянкой.

Я шёл рядом с Тобольским, который иронично улыбался, наблюдая за сирийцами. Местные рабочие угоняли технику с полосы, пытаясь при этом еще, убрать камни с бетона.

— Итак, что мы имеем, — произнёс Олег Игоревич, когда мы остановились рядом с двумя большими палатками.

Комэска внимательно посмотрел на само жилище, а затем и на огромный валун железных конструкций рядом со входом.

Это были части от армейских железных кроватей.

— Геморрой, — ответил я.

— Так точно. Как обычно, всё будем делать сами, — ответил Тобольский, взяв из кучи металла дужку от кровати.

Мы с ним прошлись в здание командно-диспетчерского пункта. Здесь уже шла работа по обустройству своих рабочих мест. Пока поднялись на самый верх, Игоревич чуть ноги не сломал. Камней, строительного мусора и побитых стёкол было много.

Мы поднялись в зал управления, где должна была находиться группа руководства полётами.

Тобольский, как воспитанный человек, решил сначала постучаться.

— Разреши… етить-колотить! — выругался Тобольский, чуть не споткнувшись на входе.

— У нас всегда открыто. Добрый день! — встретил нас худой и высокий парень в техническом комбинезоне.

Правда расцветка не песочная, как у нас, а камуфлированная. Та самая расцветка «бутан», которая вскоре должна была стать основным цветом лётно-технического обмундирования.

Парня звали весьма лаконично: Владимир Владимирович.

— Фамилия моя — Шохин.