Скандал у алтаря

Это было предупреждение, хотя говорил он достаточно дружелюбно. Мари внезапно стало холодно и она обхватила себя руками, чтобы согреться.

Себ не думал, что она может побледнеть еще сильнее, но это случилось. Ее кожа была прозрачной, и это завораживало… или дело было в нем самом? Он отмахнулся от этой мысли. Если он признает, что в броне его контроля есть брешь, значит, тем самым признает, что у него есть и слабости. Еще в молодости, когда его сверстники позволяли девушкам себя дурачить, Себ гордился тем, что женщины нажимают лишь на те кнопки, на которые он позволяет им нажимать. А ведь он уже давно не юноша.

Ее округлый подбородок с намеком на ямочку вызывающе приподнялся, выразительные глаза засверкали.

– Это угроза?

Себ любовался, как изгибается тонкая бровь. За исключением губ, черты ее лица были тонкими и изящными, и это составляло соблазнительный контраст.

– Ах да, вообще-то это был риторический вопрос. Я не совсем идиотка. Если вы хотите, чтобы меня арестовали, то пожалуйста.

Себ перевел взгляд на руки, которые она протянула, скрестив их в запястьях."

"– Вообще-то наручники не в моем стиле, – заметил он. – Но, может, в вашем?

Какой у него стиль?

Стоило этому вопросу возникнуть в мозгу, как перед глазами Мари замелькали разнообразные и далеко не приличные картины. Ее обдало жаркой волной.

Зачем она об этом подумала?

Ощущая, как щеки пылают от стыда, она отвела глаза в сторону, чтобы не смотреть на его руки с длинными красивыми пальцами. Интерес к ним иначе, как нездоровым, назвать было нельзя. Мари потирала запястья, старательно отгоняя упрямо возникающие в голове и не имеющие права на существование образы. Ни в одной из воображаемых сцен она не пыталась высвободиться из плена этих рук.

– У вас отвратительное воображение, – заявила она.

– Кто бы говорил, Мари…

– Вы грубиян.

– Похоже, вы получаете удовольствие, – усмехнулся Себ. – Вы оказались правы, однако люди могут сказать, что удача просто повернулась к вам лицом. Вы могли бы выкинуть ваш фокус, а затем выяснить, что на самом деле я добрый и душевный человек. Вообще-то я глубоко польщен тем, что произвел на вас такое впечатление шесть лет назад.

Мари рассмеялась – намеренно грубо и презрительно – и… опустилась на колени.

– Я помню вас так же, как посетитель ресторана – то блюдо, которым отравился. – Ее локоны упали на плечи и запрыгали, что заставило Себа зачарованно уставиться на них, пока Мари искала что-то под диваном. – Где мои туфли? – поинтересовалась она. – Я хочу домой.

– И все?

Она отчаянно пыталась скрыть накативший на нее страх, от которого ее пробрала дрожь.

– Вы не посмеете меня остановить. – Она прикусила полную нижнюю губу и взглянула на него из-под полуопущенных ресниц, ненавидя свой неуверенный голос.