Сказание о Старом Урале

Не успела Сусанна открыть дверь, как Демидов, оттолкнув ее, ворвался в опочивальню. Тяжело дыша, он кинулся в один угол, в другой... Никого. Он растерянно стоял у туалетного столика с зеркалом. Окно плотно закрыто, занавешено... Другого выхода нет... Все-таки прошипел, бросая исподлобья свирепые взгляды:

– Где же он? Куда спрятала? Сказывай тотчас!

Сусанна смерила его спокойным взглядом, спросила без волнения:

– За привидениями гоняешься? С перепоя, что ли? Кого это ты сюда ловить прибежал?

По-бычьи наклонив голову, Демидов схватил женщину за руку.

– Прокоп где тут у тебя?

Сусанна вырвала руку, погладила покрасневшее место, проговорила со злой усмешкой:

– Рехнулся, что ли, старый дурак?

– Стой! Сам же только что слы.

..

– Так ведь ты же еще под постель не заглянул! А то, может, и в самой постели твой сынок здесь прячется?

Тон женщины стал чуть снисходительнее и мягче. Она сладко зевнула, прикрывая рот ладошкой. Поправила одеяло на постели и легла.

– Разбудил вот меня дуростью своей! Теперь долго не засну. Иди, лови свое привидение по другим комнатам. Походишь так, и дурь из головы уйдет.

– Не шути ты со мной, Сусанна! Не до шуток мне.

Ничего я понять не могу!

– Нечего и понимать. Просто надоело по-людски жить. Привычная демидовская дурь в башку ударила. Знать, скушно тебе смирять ее. Дай вот поругаюсь над беззащитной.

– Прости, Сусаннушка. Разом как-то...

– Да ведь уже слыхивала я эту песенку о Прокопе. В сыне родном и то изменника чуешь, боишься? Значит, и сам никому и ничему не верен. Спать бы лучше не мешал!

Демидов смиренно повернулся к двери.

– Да куда уж теперь, на ночь глядя? Оставайся. Уж так и быть.

Но Демидов, не прощаясь и не оборачиваясь, переступил порог, тихо притворил за собой дверь, даже плечом ее прижал и пошел по коридору тяжелой, медленной поступью.

А Сусанна, проводив его взглядом, напряженно прислушивалась, нет ли шороха за стеной. Нет, тишина полная! Женщина глубоко перевела дух, погасила в ночнике свечу и утонула в подушках.

Демидов спустился на первый этаж, ощущая тяжесть во всем теле, но огромное облегчение на сердце. Пришла уверенность, что повода для ревности нет, стало стыдно, что зря обидел Сусанну.

Вышел в парк. Остановился у колонн, слушая шелест берез, но сквозь этот осенний шорох различил будто шаги в аллее.

Неужто опять мерещится, как давеча голоса в слуховой дыре? Нет, и в самом деле шаги! Чья-то тень... Он выступил вперед.

– Кто ходит?

Ответил голос сына.

– От бессонницы, что ли, бродишь, Прокоп?

– Как и ты, батюшка.

Полчаса назад Прокопий, при оглушительном стуке отцовских кулаков в дверь Сусанны, едва успел выскользнуть в потайную дверь. По узкому ходу добрался до кладовой, в потемках наткнулся на мешки с мукой, ощупью вышел в санную завозню, оттуда во двор и парк.