Сказание о Старом Урале

Признаешь ли мою волю над собой, не признаешь ли, все одно для меня братом останешься, я тебя никому в обиду не дам и разору твоего не допущу.

Григорий не ожидал этих слов, а суровое спокойствие Семена подействовало отрезвляюще. Он притих, вытер глаза рукавом, подошел к Семену и с неожиданной покорностью поцеловал его руку. Тот обнял Григория и Якова, поклонился отцу в пояс:

– Гляди на нас, батюшка! Покорные воле отцовой, стоим едины перед тобой, Строганова Иоаникия сыновья...

4

Через трое суток, на рассвете студеного утра, три сына Строганова и все жители Конкора проводили престарелого Анику Камского в монастырь.

Неприязнь Григория к Семену, смягченная присутствием отца, после проводов вспыхнула с новой силой. Григорий отплыл в свой Кергедан, не сказав брату даже «прощай».

У ворот крепости Семен сердечно простился с Яковом. Когда московский возок и верховые телохранители скрылись из виду, Семен сошел на берег Камы.

Река была неприветлива, неспокойна. Среди этой холодной водной пустыни Семен скоро заметил лодку, идущую сверху. Гребец проворно работал веслами, кормщик правил легким рулем. Лодка пристала к берегу, гребец стал вытаскивать ее на песок, а кормщик зашагал навстречу Семену.

Тот узнал однорукого слугу чердынского воеводы, Григория Жука.

– Прими мое почтение, милостивый хозяин.

– Здорово, Жук! Из Чердыни? Ко мне, что ли? Неужли неладное что приключилось?

– Воевода наш, Захар Михайлович Орешников, преставился, царство ему небесное во веки веков.

– Когда? С чего же это?

Семен растерянно и даже как будто виновато глядел на Жука.

– А боярыня где? За мной послала?

– Нет. Изволила на Москву податься.

– Как на Москву? Путаешь что-то, мужик?

– Истину говорю.

Как панихиду по супругу отстояла, девять ден горевала, а на десятый велела лошадей готовить, верховых взяла и отбыла до Великого Устюга! Оттуда, сказывала, на Москву ее путь.

Семен постоял, безразлично посмотрел на Жука и больше не сказал ни слова... Он пошел по берегу и поравнялся с приплывшей лодкой. Усталый гребец успел вычерпать воду и поклонился конкорскому хозяину. Это был сильный, рослый молодец, известный в Чердыни по имени Алеша-пскович.

– До твоей милости приплыли. Возьми нас к себе в услужение. Может, сгодимся тебе с Алешкой? Прискучило нам в Чердыни.

Семен показал обоим на крепостные ворота.

– Ступайте в крепость, скажите, хозяин накормить велел досыта. Приду скоро, тогда потолкуем.

– Благодарствуем.

– Припомни-ка, Жук, может, боярыня наказывала передать мне слово какое?

– Нешто я без разума, хозяин? Ничегошеньки не велела. Совсем не в себе покинула Чердынь.

– Ладно. Ступайте.

Жук и Алеша-пскович взяли свои котомки и зашагали к городку. Семен остался на берегу один. Он присел на борт лодки, поднял камешек, пустил его далеко в Каму.