Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Ученый потолще сплел руки на груди и подозрительно прищурился. Деана могла бы поклясться, что кустики волос за его ушами воинственно встали дыбом.

– А дети?

Она ожидала этого вопроса. Всегда, когда чужаки разговаривали с иссарам об их вере, извлекали этот аргумент, словно вождь, посылающий в бой скрытые резервы.

– Мы верим, что ребенок становится человеком, лишь когда ему исполняется девять лет, а потому более младшие дети не могут украсть душу, – начала осторожно Деана. – Впрочем, девять лет – это условный возраст. Харуда записал…

– «Когда наступает взрослость».

Библиотекарь обронила цитату из Законов, и Деана вдруг поняла, что оказалась в огне дискуссии, которая в этих стенах продолжается вот уже много лет."

"– Да. А Пятый Свиток растолковывает эту запись. Раньше случалось по-всякому, каждое из племен имело свою границу, одни считали, что – двенадцать лет, другие – восемь, третьи – шесть. Чаще всего было семь лет: возраст, когда получают первое настоящее оружие. Потом, во времена Войн за Свитки, решено было, что девочка входит во взрослость, когда у нее появляются первые крови.

К самой младшей, как говорят наши хроники, пришли крови, когда ей было девять лет, три месяца и одиннадцать дней. А мальчиков мы воспринимаем так же, как и девочек.

Она взглянула на обоих мужчин, что сделались вдруг пурпурными, принялись нервно мять одежды, отводить взгляд, и в ней зародилась нотка пропитанного отвращением веселья. Ученые. Наверняка живут в мире, где люди появляются таинственным образом, благодаря божественному вмешательству. А дети, путающиеся у них под ногами, – это некие странные получеловеческие создания не пойми откуда.

– Полагаю, этого хватит. – Авелонея послала ей улыбку и чуть покачала головой. Похоже, были темы, которых стены храма знаний могли и не выдержать. Деана почувствовала злобное искушение. «Интересно, если трижды быстро произнести: „роды“ – завалится ли библиотека?» – подумала она.

– Девять лет. Некоторые племена истолковывают запись в Пятом Свитке еще точнее: именно как девять лет, три месяца и одиннадцать дней. Потому, если мое лицо увидит ребенок, чьего возраста я не знаю и не сумею это проверить, я могу применить сех’родри.

Если я не уверена, действительно ли кто-то узрел мое лицо, заглянул в глубь моей души, украл ее у меня – поступлю так же. Как и воин из книги вашего ученого.

Оба исследователя молчали, подозрительно глядя на нее.

– Это… – начал младший.

– Этого нет в «Странствиях» Регелесса. – Отец его не намеревался сдаваться.

– Естественно. Одинокий путник, несколько лет бродящий по преддверьям афраагр, наверняка хорошо опишет мир племен, чья история дотягивается до времен Войн Богов.