Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Оно помнит все, что с ним случалось, каждый удар сердца и каждое прикосновение ветра к коже. Оно – сосуд. А душа – это вода. Но сосуд придает воде форму. Авендери носили защитные татуировки по нескольким причинам, и одна из них – это создание барьера, стены между человеком и душой бога. Без такого барьера любое Объятие ставило бы Бессмертного в зависимость от того, кто становился бы его сосудом. Татуировки, сила символов, знаков, привязанная к форме… Вы, люди, видите это и сегодня, но игнорируете как слишком невероятное и пугающее. В определенном смысле ты оказываешь ему услугу, отталкивая его неосознанные, рефлекторные попытки захватить твое тело, но у тебя нет охраны, а потому, хотя он далеко в глубинах и редко всплывает на поверхность, ваши души постепенно смешиваются.

– Пытаешься меня напугать?

– Нисколько. Но задумывался ли ты, каково это: быть человеком? Всякий из вас носит мешок с воспоминаниями, с детства до старости. И воспоминания эти – ваша часть. Если бы ты пережил нападение несбордийских разбойников, резню в родном селе, смерть друзей, похищение и чудесное спасение, когда судно их было перехвачено одним из княжеских кораблей, то наверняка при виде любого из жителей севера ты корчился бы или тянулся за оружием.

Пусть даже и мысленно.

– Это очевидно."

"– А если бы я извлек воспоминания из твоей головы и поместил туда историю о пиратах из одного из южных городов, которые сделали то, что и несбордийцы ранее: напали, вырезали и ограбили твою деревню, а тебя самого связали и бросили на дно своей галеры? А потом добавил бы воспоминание о бешеных несбордийцах, атаковавших эту галеру, захвативших ее, отомстивших за твою семью, а тебя – в миг каприза либо милосердия – доставивших на берег и одаривших несколькими оргами.

Такой себе жест сочувствия сироте. Помни, что я изменяю лишь несколько деталей: лица нападавших и избавителей, которые через годы и так бы стерлись и сделались невыразительны. Но разве в этом случае ты не проставлялся бы выпивкой каждому несбордийцу, встреченному в таверне?

– Возможно.

– Тогда ты видишь, как это происходит. Когда бы он получил вместе с телом и твои духовные связи, страхи, чувство благодарности, уважения, нелюбовь к каким-либо из людей – или, напротив, лояльность и приязнь к ним, – он перестал бы быть собой.

– Хотя он – бог?

– Боги тоже состоят из воспоминаний. Я полагал, что ты уже об этом догадался. Особенно приняв во внимание, что вы потихоньку смешиваетесь.

Вор покачал головой.

– Это ложь, – повторил он упрямо.

Оум вздохнул: звук был такой, словно ветер зашелестел кроной тысячелетнего дерева.

– Ты и правда упрям, словно мул. Что ты увидел, когда входил в эту комнату?

Он припомнил. Легко и быстро.