Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Пешки стали фигурами, а мы даже этого не заметили. – Ее лицо искривляется внезапно и отвратительно. – Но я предупреждаю: если ты встанешь у меня на пути, мы станем биться. Я найду Ее и убью.

Плачет. И исчезает в тенях.

Мужчина выходит из подземелья и наверху лестницы встречает женщину, укутанную в ленты багровой Силы.

– Мой господин, Оум, имеет к тебе предложение, – говорит Аонэль. – Можешь остаться на континенте или вернуться со мной на Амонерию. На какое-то время. И ты должен выбрать себе имя. Как можно быстрее. Оум говорит, что после Смешения именно имя становится точкой равновесия.

Мужчина кивает:

– Хорошо. Отплываем первым же кораблем. Я поговорю с твоим богом, – произносит он и улыбается: именно так, как ей не раз уже приходилось видеть. – А имя у меня уже есть. Можешь звать меня Альтсином.

Когда они выходят из храма, никто на них не смотрит.

Эпилог

Метель закончилась два дня назад, но после нее пришел снег, и белые хлопья продолжили сыпаться с небес еще много часов. Мягкий пух ложился в сугробах, встававших на пару футов. Лагерь исчез, растворился в пейзаже; чужак, не зная о присутствии Стражи, мог бы его и не заметить, пройдя на расстоянии в несколько шагов.

Лагерь. Это было явно гордое название для нескольких ям, выкопанных в утрамбованном снегу, который на этом перевале лежал слоем во много локтей. Они не ставили палаток, поскольку местность была немирной; гладкие скальные стены поднимались на полмили, оледеневший снег между ними казался вылизанным. Название, которое аборигены дали перевалу – Свистулька Дресс, – тоже возникло не на пустом месте. Но если судьба или приказ командования пошлет человека на единственную дорогу, ведущую за Большой хребет, на дальний Север, в землю морозных пустынь и океана, бичуемого вечными ветрами, того океана, на котором ледяные горы и льдины тысячелетиями танцуют друг с другом, – то есть туда, где начинается истинное царство Андай’и, то он должен был предполагать, что там окажется морозно и ветренно.

Они выкопали ямы на ахерский манер, прикрывая их сверху полукруглой крышей из снежных блоков, а когда Дресс хотелось посвистеть – сидели там, попеременно следя, чтобы снежные вихри, несомые с севера, не засыпали вход.

Это была третья, самая долгая, длившаяся почти четыре дня метель, которую им пришлось пережидать. Когда все закончилось, то небо – как и все прошлые разы – прояснилось, а температура резко упала. Лучшим способом понять это было следить, с какой скоростью борода и усы покрываются инеем. Если человек, пройдя двадцать шагов, выглядел седым дедом, значит, стало и вправду холодно. Но на самом деле мороз их радовал. Он означал, что в ближайшие четыре-пять дней метели не будет.