Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Но теперь смерть и мумификация в холодном, сухом воздухе сделали их схожими с…

Истина, которую открыл ему Оум, истина, которую он нашел в воспоминаниях Кулака Битв, истина, от которой он пытался сбежать, смотрела теперь на него высохшими глазами этих мумий.

Он сжал зубы. И кулаки.

Услышал за спиной шорох. У входа стоял один из местных, жилистый парень, вооруженный копьем с мерзко широким наконечником, а на лице его гуляла настолько же мерзкая усмешка.

— Ты не должен был приходить сюда, чужак, — прошептал он холодным голосом. — Это святое место.

Место духов.

— Вижу. Это для них?

Альтсин указал на лежащие под барельефом ожерелья из разноцветных камешков, браслеты, ножи с костяными рукоятями, мелкие монетки, высохшие букетики цветов. Типичные подношения, складываемые в любой сельской часовенке.

— Это добрые духи. — Парень чуть склонил голову. — Они присматривают за нами.

— Ты прав. Они были добрыми. Не хотели ничего, кроме спокойствия. — Альтсин двинулся к селянину, проигнорировав шевельнувшееся оружие. — Но им не позволили его обрести. Даже после смерти. Другие искали места их упокоения и уничтожали одно за другим.

Чтобы стереть малейший след от них. Чтобы их объяла полная, — он поднял лампадку и задул огонек, — тьма.

Испуганный местный охнул и ударил копьем перед собой, вслепую, но некая сила вырвала у него оружие из рук, а его самого бросила в стену. Парень почувствовал боль в груди, пылающую, резкую. И запах горелого мяса. Пытался крикнуть, чтобы позвать на помощь, и тогда чья-то ладонь передавила его горло, перехватывая крик.

— Ш-ш-ш. Ты не умрешь. Обещаю. Но будет больно.

Поверь, будет ужасно больно.

Страдание разлилось в теле мужчины неудержимой волной, словно кто-то наполнил его вены жидким свинцом. Прежде чем его поглотила милосердная тьма, он еще услышал:

— Заботьтесь о них. Уважайте. И плачьте время от времени над тем, что сделано.

Глава 6"

"В тишине, что установилась после фразы императора, Гентреллу-кан-Овару, Третьей Крысе Империи, казалось, что все слышат, как в голове его возникает огромная дыра, засасывающая внутрь себя вещи, в истинности которых он, казалось, был уверен. Кей’ла Калевенх жива? Та самая Кей’ла, в честь которой племена Фургонщиков строили огромный курган? Дочка Анд’эверса? Ее смерть Крыса считал подтвержденной.

Если она жива…

Шестеренки его разума — то есть того, что некоторые считали сильнейшим его оружием, — начали вставать на свои места.

Тот, кто получит ее в руки, обретет влияние и на самого Анд’эверса. Нет, не так. Кей’ла для верданно — это Избранная Лааль Сероволосой. Той самой Лааль, ради которой они сотни лет отказывались садиться на лошадей.