Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Почти круглая и плоская, со всех сторон окруженная высокими скалами, с единственным узким входом.

– Хорошее местечко, верно?

– Да, господин лейтенант. – Андан шагнул вперед, осмотрелся, сплюнул на землю. – Двадцать лучников на тех скалах, чуть выше – и в полминуты не останется от нас и следа.

Велергорф глянул и широко ощерился:

– Ага. И даже дров нам дали, чтобы мы разожгли костер. Чтоб было лучше целиться.

– Может… – Кеннет пожал плечами. – Но помни: они боятся ночи. Кто бы сюда за нами ни пришел, не думаю, чтобы это были рыбаки. Давайте найдем лучшее место.

Он свернул налево, на лысое, будто яйцо, взгорье, где беспрепятственно шалели ветра, но откуда открывался вид на все стороны.

Местность была и вправду скверной: ни дерева, ни кустика, ни даже мха. Куда ни глянь – голая скала и камни. Собравшиеся вокруг командира солдаты кутались в плащи и пытались найти место поудобней. Не казалось, что те, кому выпала первая стража, завидовали остальным. И конечно, и речи не было о том, чтобы разжечь огонь.

«Как кто-то мог хотеть здесь поселиться?» – подумалось лейтенанту, присевшему подле валуна.

Хотя, с другой стороны, видывал он села и обиталища, расположенные в куда более негостеприимных местах. Так оно частенько бывало в горах: многие оставались там, куда забросила их злая судьба или случайность. Сущность вессирских горцев запрещала им уступать, сомневаться, повелевала вцепляться ногтями в любой кусок земли – и держаться. Это упорство, эта стойкость, передаваемые из поколения в поколение, воспитали твердый и упрямый народ, который вжился в эти горы, врос в них, нес их, как говаривали, в костях и сердце. Наверняка именно это и удерживало здесь местных рыбаков. Упорство.

И упорство это могло оказаться для Стражи наибольшим препятствием. Если староста будет и дальше утверждать, что причина проблем лишь глупая шутка, а остальные обитатели его поддержат, шестая рота вернется в Беленден ни с чем. Слишком много времени прошло с момента убийства, а неожиданного гостеприимства, поведения жителей и беспокойства псов маловато, чтобы перевернуть село вверх ногами.

Вроде бы он мог с чистой совестью – вернее, с ее видимостью – возвращаться в казармы, в конце концов, староста села отрицал все и представил свидетелей, но…

Вот именно: «но».

Пустые дома, затворенные окна и двери. Рыбаки боялись, да так, что некоторые перебрались к соседям или вообще покинули селение. Не выпускали из домов детей, в сумерках запирались на все засовы. А это значило, что они боялись ночи. Кеннет глянул в темнеющее небо. Нет, убийца или убийцы – если они вообще были поблизости – не ударили прямо в село. А это значило, что не набросятся и на сорок солдат. «Надеюсь», – усмехнулся он.