Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Часть уже разодрали изголодавшие падальщики, полярные лисы и медведи, для которых эти исхудавшие до крайности тельца были последним шансом выжить. Следы на снегу свидетельствовали, что одно время это место пытались сторожить от животных. Когда-то. Когда у обитателей лагеря еще оставалось достаточно сил.

Альтсин смотрел. Но отсек все чувства, изгнал их как только мог.

Потому что дело было даже не в тысячах мертвых детей, но в том, каким образом их оставили. Сколько нужно утратить, насколько слабым стать, чтобы не суметь выкопать в снегу пусть самую неглубокую нору? Ты не поймешь, что такое истинное бессилие, пока собственное тело не перестанет тебя слушаться до той степени, что ты не сможешь даже похоронить собственного ребенка.

Что еще, кроме малого тела, ты оставишь тут, возвращаясь в лагерь? Какой кусок окровавленной, воющей от отчаянья души?

Это здесь рождалась та мрачная, сжимающая сердце аура, которая висела над главным лагерем.

Вор почувствовал нарастающую внутри ледяную ярость, которой испугалась бы даже Андай’я. Чтоб вас. Чтоб всех вас… Боги. Ничего в вас не изменилось.

Совершенно ничего.

Он прихватил горсть снега и дохнул на него Силой. Белые кристаллики мигом растаяли и протекли у него сквозь пальцы.

«Владычица Льда, Владычица Зимы и Белых Пустошей. Не знаю, встанем ли мы лицом к лицу, но, если это случится, я воткну тебе каждую унцию этой боли в глотку и стану смотреть, как ты ею давишься. Пока не поймешь, что люди, и ахеры, и… другие существа не пыль у твоих ног, но кровь в твоих венах, ты, девка. И лучше бы тебе об этом не забывать».

Вода падала на снег и замерзала в несколько мгновений.

Альтсин скривился, ломая слой льда на бороде и усах, встал и вытер ладони о рясу. Приносить такие клятвы в самом сердце земного царства Владычицы Льда было глупо и безумно. Но глупость и безумие — это его левая и правая нога, они вели его сквозь жизнь последние годы, а потому он не видел причин избавляться от них.

Эти раздумья прервало грозное ворчание. Он обернулся. Из-за ледяной глыбы ярдах в двадцати вышел белый медведь. Некогда белый мех стал желтоватым и свалялся, абрис ребер просвечивал сквозь шкуру, словно сквозь прутья странной клетки, а гигантская башка колыхалась на слишком худой шее.

Затянувшаяся зима оказалась для царя Севера убийственной, а потому он подкрался под лагерь, привлеченный запахом мертвых тел.

Укрытые в грязных глазницах буркала смерили Альтсина сверху вниз. Тело вора имело куда больше мяса и жира, чем сотня исхудавших трупиков, лежащих на льду. А такие двуногие создания уже бывали частью меню хищника.

Альтсин оскалился, потянувшись к поясу.