Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

 – Рыбак очертил рукою пологую волну. – У ледника – глубина, а потом все мельче и мельче. Когда в озеро рушится глыба льда, а отрываются и размером с десять домов, то волна сперва подхватывает то, что внизу, а потом движется все быстрее в сторону берега, поднимается и почти всегда выбрасывает в этом месте то, что насобирает. Когда лет двадцать тому пришла некая зараза, то берег ярдов на пятьдесят был покрыт гниющей рыбой. Мы по ней по колено бродили. Но избы тогда стояли милях в трех отсюда, там, где вода едва плескала в камни, когда старина Гвихрен плевал в озеро.

Ливенс снова приложился к баклаге – на этот раз осторожней.

– Я был молод, когда мы нашли здесь первый труп. Какой-то ахер в кожаном доспехе, полуобъеденный рыбами. В руке все еще сжимал щит. Я помню очень хорошо, потому что все село собралось тогда советоваться, что это значит и не начнутся ли какие проблемы. Наконец мы погрузили труп в лодку, отплыли подальше в озеро и выбросили его в воду. Эх, когда б только был этот один.

– Было их больше, верно? – Кеннет заглянул, ища подтверждения, в глаза собеседнику. – Я готов поспорить, что это ледник приносил их сюда и бросал в озеро, а значит, может им быть и несколько сотен лет.

Из года в год попадалось все больше тел, людей и ахеров. А с трупами прибывало богатство, золото, серебро, драгоценные камни, украшения. А вы, значит, грабили их – и что? В озеро?

– Верно, – чернобородый размашисто кивал. – В озеро. Озеро дало, озеру мы возвращали.

– Не все.

– Нет, не все. Зачем рыбам золото? Так всегда говорил Гаван: зачем рыбам золото и драгоценности. А живым пригодятся. Он первым перенес дом к озеру, как раз сюда. Целый год следил, как ходят волны и куда выбрасывают побольше вещей, а потом за месяц разобрал хозяйство и отстроил его на самом берегу, на столпах.

Старики над ним смеялись, говорили, что минует зима – и он вернется на старое место, но он в полгода покрыл избу новой дранкой, купил лодку, поставил печь из специально обожженного кирпича, а его баба и дитя в новых шмотках ходили. Купцы быстренько уяснили, что лучше к нему заезжать, чем к нам, лучше товар менять на золото и серебро, чем на рыбу и икру. И на следующий год еще четверо хозяев перебрались и выстроили избы рядом. Он не был рад, но и запретить не мог, потому как иначе его наверняка бы сожгли.

– Твоя изба с ним рядом.

– Потому что мой отец первым попытался что-то изменить. Рыболовство – тяжелый кусок хлеба, особенно здесь. Помню, бывали дни, когда мы утром и вечером только суп из водорослей и рыбных костей и хлебали. Ничего здесь не растет, пару овец и коз мы держим только благодаря сену, что везут купцы. Тот глупец, кто добро, что само плывет в его руки, не может поднять и для себя использовать.