Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Сила, которая была в ее руках как Пламени Агара, Благословенной Оком, Госпожи Углей, представляла собой странную смесь абсолютной власти и непрестанных уступок и подчинения местным обычаям. А они оказались в сто раз сложнее, чем ей казалось.

Например, предатели-жрецы, которые явно поддержали Обрара из Камбехии. Естественно, она избавилась от всей верхушки Храма Огня, живописно, приказав втолкнуть их в Око, — и тысячная толпа ревела от восторга, когда перепуганные мужчины превращались в пепел. Однако это было временным и, как оказалось, ошибочным решением. Потому что — о чем она не знала, отдавая эти приказы, — пустоту, оставшуюся после тех людей, нельзя было заполнить абы кем.

Камень Пепла, Темная Искра, Ледяное Пламя, Меч Углей, Рука Милости, Огонек-во-Тьме… Эти титулы жрецов Агара мог раздавать и закреплять за людьми только первый среди них — Дитя Огня. То есть Лавенерес, который все еще лежал без сознания. В результате уже два месяца Храм не мог выбрать новых иерархов и не проводил настоящих служб, потому что некому было это делать. А чтобы святейший город Дальнего Юга оказался под управлением монаха какого-то малого храма — о таком и помыслить невозможно.

Тем временем Храмы Агара из других княжеств дюжинами слали в Коноверин послов с предложениями «помощи», «поддержки» и «советов». Да. Принять опеку над Оком — это было то, о чем мечтал каждый сволочь-святоша на всем Дальнем Юге. И, естественно, все громче звучала мысль, что успехи бунтующих рабов обусловлены тем, что Владыка Огня недоволен. Словно не помнили, что армия рабов успешно продвигалась вперед и до того, как иерархи сгорели в Оке.

— Прикрой глаза."

"Деана налила себе еще немного вина.

Напиток был слабым, разведенным так, что опьянеть невозможно. Больше облеплял язык кислой сладостью, чем позволял почувствовать хотя бы малый шум в голове. Это была одна из тех вещей, которые подсказывали ей, что даже власть Пламени Агара в чем-то ограничена. Варала не позволяла ей пить ничего более крепкого.

Ради блага ребенка.

Деана заслонила лицо.

— Все.

Ее сжатые кулаки притянули удивленный взгляд Авелонеи. Нет, не удивленный. Скорее, полный понимания и сочувствия. Деана не знала, радует ее это или раздражает.

— Как ситуация в городе?

— Напряженная. Люди пытаются продавать своих рабов, но… — Библиотекарь развела руками в жесте беспомощности.

— Нет покупателей?

— Нет.

Конечно же.

Хотя во дворце все притворялись, что в Коноверине все хорошо, княжество шаталось. Проклятие, да весь Дальний Юг шатался. Бунт невольников сотряс его сильнее, чем можно было думать. Плантации и рудники горели, а без шелка, хлопка, специй и руды мастерские переставали работать, плавильни — давать металл, у купцов встала торговля.