Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Полагала, что они встретятся с упреками и требованием помощи от Меекхана, что командир бунтовщиков, чтобы воззвать к их совести, бросит им в лицо упрек о тех тысячах убитых. Вернее, чтобы воззвать к совести Генно Ласкольника, одного из важнейших людей Империи. Но удивление мигом угасло, заглушенное непреодолимым желанием лечь, свернуться в клубок и уснуть. Она всего полчаса назад сумела выгнать Бердефа из головы.

Изгнание духа пса из собственной души напомнило срывание засохшей, покрытой струпьями повязки. Было больно и приносило усталость, которую она давно уже не чувствовала.

Каждый из десятка последних часов, проведенных в седле, свалился на нее стофунтовым камнем. Одежда липла к телу и воняла, потертости и синяки болели, а длинный порез на лодыжке, заработанный не пойми когда, горел огнем. Это нечестно, что остальная часть отряда могла отдыхать, а ее Ласкольник приволок сюда.

Но у нее было дело, а потому она не стала плакать.

— Твои люди стоят больше, чем сабли и луки, которые они держат в руках, — продолжал командир восставших.

— Мы уже говорили об этом. — Ласкольник пожал плечами. — Да, стоят.

Но мы приняли участие в сражении, потому что у нас не было выбора. Не воспринимайте это как официальную поддержку Империи.

— Правда, выбора не было, и мы не воспримем. — Поре Лун Дхаро тоже склонился над столом и криво ухмыльнулся. Молнии, вытатуированные у него на груди, кровавым следом выглянули из-за ворота кафтана. — Когда бы у вас была возможность сбежать, вы бы даже не взглянули на нас.

— Наверняка. — Еще одно пожатие плечами и гримаса нетерпеливости указывали на то, что генерал не собирается терять времени на глупости.

 — У меня есть собственные обязательства и клятвы. И я сюда приехал не за этим.

— Хватит. — Кровавый Кахелле коротким жестом удержал кочевника от резкого ответа. — Мы благодарны. Благодарны тебе. Мы потеряли бы больше людей, если бы не вы."

"Кайлеан только теперь обратила внимание, насколько уставшим выглядел мужчина, насколько уставшими были все они. Вечер и ночь напролет они командовали, укрепляли оборону, готовились к контратакам. В хаосе, в темноте и дыму сумели взять своих людей под контроль, всю их массу, не допустили падения духа, паники.

Невысокий Молния метался по всему полю боя, бросая свои малые силы туда, где противник получал пусть даже незначительное преимущество. Кор’бен Ольхевар лично поставил лагерь из нескольких десятков повозок, которыми загородил дорогу главным силам врага, и удерживал оборону два худших ночных часа. А сав-Кирху всеми ими командовал, собирал донесения, отсылал приказы… Кха-дар сопровождал его часть ночи и утверждал, что тот, кто так быстро и умело взял ситуацию под контроль, должен носить синеву на плаще.