Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

— Чей это знак? — Она указала на лаковую печать с некой странной птицей.

— Имперского посла. — Варала чуть улыбнулась.

Деана задумалась. Сразу после ее визита в Око меекханский посол «заболел», и с этого времени Империя молчала. По сегодняшний день.

Лаковая печать сломалась, зашелестела бумага. Элегантный мелкий почерк открылся ее глазам.

— Ну вот. Наконец-то наш друг сделал ход. Но ты не поверишь, какая у него просьба.

Глава 24

— Как посмотрю, копать-то тут все горазды… Я прав? Что за искусство махать лопатой, да? Каждый дурак умеет. По крайней мере, так утверждал мой святой памяти батюшка, прижми Владычица его душу милосердно к своей груди.

"Люка-вер-Клитус сидел сбоку, под куском полотна, защищающим его от солнца, и смотрел, как Оверерс-кан-Сумор прохаживается перед сотней измазанных с ног до головы людей, большая часть которых сейчас напряженно глядела в землю. Опираясь на лопаты и кирки, задыхающиеся и грязные, они олицетворяли картину нужды и отчаянья. Кан-Сумор энергично размахивал руками, а его покрытое щетиной лицо налилось пурпуром. Слух гласил, что батюшка его был обедневшим меекханским дворянином, а мать происходила из одного из племен Великих степей, и, пожалуй, именно от нее он и унаследовал темперамент, поскольку продолжал, не выбирая слов:

— Но я уверен, он должен радоваться, что уже мертв и не имеет возможности увидать нечто такое, что Третья сраная рота сраного полка Волка осмеливается называть шанцами! Что это вообще, во имя поджаренных яиц Реагвира, такое?! Ваши отцы, трахая ваших матерей, наверняка думали о своих овцах, потому что как иначе объяснить, что я должен командовать стадом баранов?!

Он вскинул левую руку, показывая кожаный, окрашенный в желтый цвет карваш[5], охватывающий его предплечье.

— Видите? Кахель-сав-Кирху, кажется, решил, что не любит меня. Похоже, чем-то я ему не угодил, поскольку он решил, что после смерти Хамена я стану капитаном вашей банды. А потому вызвал меня лично, чтобы объявить об этом, и клянусь, морда его тогда была искривлена в по-настоящему зловещей ухмылке. Это случилось часа два назад, а потому я надеялся, что после возвращения застану тут нечто, что могло бы остановить пусть не целую армию, то по крайней мере банду безногих и безруких калек.

Оверерс ткнул за возвышающуюся за спиной отряда призму земли, напоминавшую гигантскую коровью лепешку.

Третья рота продолжала смотреть в землю.

Люка вздохнул. Сам он участия в работе не принимал, поскольку в последней битве сперва получил чеканом в голову, а сразу после этого — обухом топора в плечо и теперь носил на лбу толстую повязку, а левую руку держал на перевязи. Зато мог прекрасно объяснить, что тут вообще случилось. Он начал вставать, чтобы закончить этот спектакль.