Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Лейтенант откашлялся, все еще ощущая на губах горький и соленый привкус, одновременно вонючий и липкий. Словно кто-то угостил его испорченным, чрезмерно приправленным мясом. Его чувствительность к внезапным изменениям Силы бывала проклятием. А другие? Чародей? Борехед? Даже эта крысиная колдунья… Все выглядели так, словно что-то попыталось их выжать и растянуть одновременно. Когда Кеннет входил внутрь, Моива Самрех сидела, упершись кулаками в палубу, и тихонько плакала, а остальные Крысы пытались ее успокоить.

И что случилось минуту назад? Корабль попытался своей магией не допустить, чтобы они вошли в ротонду? Но будь это так, Желудь наверняка не полез бы внутрь столь безрассудно.

— Господин лейтенант, мы тут. — Велергорф сунул голову в дверной проем и сразу же ее отдернул. — Проклятие, ну и темень. Факелы сюда!

— Нет, Вархенн, не надо. Позови мою десятку и пятую тоже. И принесите сюда Борехеда. А ты останься снаружи.

— Но…

— Никаких «но», десятник. Ты принимаешь командование, пока я буду внутри. Помни о тех тварях внизу и следи за Крысами.

Первая и пятая вместе были в одну полную десятку, но Кеннет не мог привередничать. Да и Нур оставался единственным человеком с чем-то вроде магического таланта. И Кеннет ему доверял.

В темноте чародей снова заговорил на том странном шелестящем языке, которым отворил дверь. И темнота ответила ему. Со всех сторон, словно пол, стены и потолок обладали ртами.

Желудь молчал некоторое время, а потом между его ладонями проскочило нечто вроде синей искры, болезненно ударив светом по глазам лейтенанта. Чародей обронил три коротких слова, и корабль легко задрожал. Или же Кеннету так только показалось.

Появился свет.

На потолке и на стенах расцвели пятнышки сияния, легкие, будто первые лучики луны, скользящие по полу. Через миг они разлились вокруг, и внутренности ротонды наполнились туманным свечением без определенного источника.

Кеннет все еще моргал, ослепленный молнией Желудя, и только некоторое время спустя начал различать подробности.

Во-первых, он стоял напротив скульптуры, выполненной из дерева в натуральную величину. Женщина или девушка, одетая в свободное платье, на возвышенности чуть приподняла левую ногу, словно собиралась соскочить оттуда в танцевальном движении, а руки ее были протянуты вперед. Она радостно улыбалась.

Во-вторых, она оставалась единственной вещью, что радовала взгляд в этом помещении.

Потому что вокруг, под стенами, подле нескольких столбов, что поддерживали крышу, и даже под помостом, на котором стояла статуя, лежали тела. Внутри ротонда имела примерно двадцать ярдов в диаметре, а потому тел не могло быть больше, чем две сотни. Взрослые и дети, мужчины и женщины. Все — мумифицированы.