Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Он склонил голову, глаза его взблеснули.

– Мы тоже были его семьей! Он был для нас как сын и как брат!

– И ты отдал бы ему в жены дочь? – выпалила она.

Он молчал, по лицу же его промелькнула целая гамма чувств. Большинства из них она не сумела прочесть, не привыкла к бородатым лицам, все мужчины из народа иссарам брились, уничтожая даже малейшую поросль.

– Где твой брат? – прорычал он через миг.

– Я похоронила Вернеана в скальной нише рядом с нашей матерью. У него было пробито копьем сердце и разрублена топором голова. Я едва его узнала. Но все говорили, что он забрал с собой трех кочевников.

– Я не о нем говорю!

– Другого брата у меня нет. Хотя, если бы тот незнакомец, который гостил в твоем доме, был моим братом, я бы заплакала, увидев печаль в его глазах.

* * *– Деана…

Она резко развернулась, бросив присматривать за группкой играющих детишек. Он подошел к ней беззвучно, но в их семье это не было чем-то необычным. Все в афрааге знали, что члены рода д’Кллеан умеют двигаться тише песчаного паука. Удивила ее его одежда. Носил он потрепанную чаффду, как бы не ту же самую, в которой три года назад покинул племя, темный экхаар закрывал его лицо.

– Йатех. – Она едва удержалась, чтобы не броситься ему на шею. Три года, долгие три года, за которые лишь порой приходили от него какие-то весточки. Его работодатель, должно быть, оставался довольным, регулярно присылал плату, приправленную похвалами и выражениями благодарности. Йатех хорошо служил племени.

Она отступила и окинула его взглядом. Помнила щуплого молодого паренька, который уезжал на купеческом фургоне, переживая так, что не выдавил и пары слов на прощание. И он все еще оставался худощав, за годы жизни на равнинах не оброс жирком, но явно повзрослел.

– Можешь это снять, – протянула она руку к его лицу. – Ты дома.

Знала, что не только у него после возвращения со службы бывают проблемы с тем, чтобы открыть лицо. Долгие месяцы или годы бдительности, чтобы никто чужой не увидал их без экхаара, отпечатывали клеймо на большинстве молодых воинов. Некоторые носили повязки еще много дней после возвращения. Такое никого не удивляло. Но она слишком хотела снова его увидеть.

Он аккуратно прихватил ее за запястье.

– Не сейчас, сестра, – прошептал он. – Может, позже. Еще рано.

Она замерла, испуганная холодом его прикосновения и холодом в голосе. Что-то, должно быть, случилось.

– Старейшие… старейшие уже знают о твоем возвращении?

– Да, Деана, знают.

Это был глупый вопрос – он не вошел бы в селение, не знай они.

– Одобрили его?"

"Этот вопрос был важнее. После возвращения всякий отчитывался перед старейшими селения в присутствии как минимум одного Знающего.