Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Однако потом пришло время и для них, племена к северу от гор подчинила армия Реагвира, а те, что были южнее, пали жертвой Сестер Войны. В конце осталось лишь единственное, самое богатое, Меекхан. Когда ваша старая столица была захвачена в третий раз, молодой владыка ее сбежал на юг, ища спасения себе и роду…

Он прервал ее, поднимая руку:

– Зачем ты мне это рассказываешь? Снова пытаешься сбить с толку? Запутываешь? Детскими сказочками желаешь отвлечь от правды о твоем брате-убийце? Мне все это известно. Я знаю легенду о Фрегане-кен-Леове, первом императоре. Слышал сотни раз, как, изгнанный в пустыню, он медитировал дни напролет, пока, преисполненная милосердием, не предстала пред ним Великая Мать и не предсказала, что он объединит разделенный континент, указав место, где скрыт был древний клад, благодаря которому смог он нанять первую армию.

– Да. «Пусть все дети мои придут в мои объятия». Так она сказала. Якобы. В те времена культ Баэльта’Матран оказался уже почти забыт, чтили ее лишь в одном месте на континенте. Богиня не требовала жертв, храмов или специальных церемоний. Не было ей до этого дела, как, впрочем, и до большей части пантеона.

Богов интересует кровь и жертвы, молитвы и медитации – их посредничеством приручают они силу, копят ее и используют. Но именно люди создали религии, почти наперекор богам, всю эту иерархию, послушников, жрецов, архижрецов. Это жрецы строят храмы, в которых золоченые фрески на стенах не позволяют сосредоточиться на молитве, зато широко распахивают кошели верных. Во времена Великих Войн такого не было. Великую Мать не интересовали храмы и жрецы. Разве не сказала она: «Чтите меня молитвой в сердце, в святынях, где стены – стволы деревьев, а крыша – листья»? А нынче, говорят, есть у вас в Меекхане святыни, где колонны, поддерживающие крыши, имеют золотую и серебряную листву, а вырезаны они – в форме деревьев. Ничего странного, что боги столь редко отзываются людям. Всякое слово их мы перекручиваем по-своему, абы только было нам легче и удобнее.

– Я пришел сюда не для религиозных споров с премудрой дикаркой, – оборвал ее мужчина. Голос его был странно спокоен.

Ее дядька был прав, говоря, что оскорбления, произносимые таким тоном, ранят сильнее всего.

Она усмехнулась сама себе. Оскорбление за оскорбление, меекханец.

– Нет, ты пришел искать оправдания собственной вине и непредусмотрительности. Пришел сюда, преисполненный оскорбленными чувствами, гневом и жаждой карать и унижать банду грязных варваров. А я пытаюсь объяснить тебе, кто мы такие. – Она скрестила руки на груди в привычном для своего народа оскорбительном жесте. Он, конечно же, не понял. – Говоришь: легенда об императоре… Мы знаем сказание не как легенду – но как историю. Истину.