Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Никогда раньше в своей жизни они не были столь близки и далеки одновременно.

Впервые с момента начала поединка она взглянула ему в глаза и чуть не закричала. Наполняла их такая безбрежная пустота, словно он уже стоял по ту сторону Мрака. С поразительной ясностью она поняла, отчего он так прекрасно сражается.

Потому что ему нет дела до собственной жизни.

Она прервала поединок, молниеносно отступив на несколько шагов. Вложила сабли в ножны, но не выпустила их рукояти из ладоней. Сделай она это, он мог бы заметить, как трясутся ее руки. Ее брат пытался отдать душу племени.

Клинками собственной сестры. То, что она ощутила, нельзя было назвать гневом. Если бы не остатки транса кхаан’с, она разорвала бы его в клочья голыми руками. Здесь и сейчас, невзирая на законы крови.

– Ты-ы-ы… – только и удалось ей выжать из себя. – Зачем?

– Однажды ночью я должен был сойти с открытым лицом в спальню своего хозяина, – сказал он просто, все еще с тьмой в глазах. – Мне следовало позволить ему отослать мою душу домой. Но тогда все стало таким… таким запутанным. Она хотела, чтобы я взял ее в горы, в род.

Я должен был отобрать у нее свет, и улыбку, и надежду, потому что… потому что я иссарам. Воин проклятого, лишенного надежды племени, которое ждет конца света, чтоб выковать будущее в огне большой войны и закалить его в океане крови.

Медленно, словно оружие весило несколько десятков фунтов, он вернул мечи на их место.

– Мне тогда и в голову не пришло, что может быть другой путь. Всю жизнь ты слышишь о долге, достоинстве и чести рода. Учат тебя, что всякий, кто не пожелает поклониться нашим обычаям, должен сам себя винить.

Потому что у нас нет собственной воли, свободы выбора. Потому что мы… носители фрагментов общей души, живем мы одолженной жизнью и нельзя нам… нельзя нам…

Любить?

Она не смогла этого произнести. Глупые, безнадежные, патетические слова. Чего, собственно, можно ожидать от младшего брата? Гнев ее все еще не утих.

Прежде чем она успела ему ответить, раздался глумливый смех. Она повернулась вправо."

"Было их пятеро. И она видела, как приближается еще одна группка. Но эти новые в расчет не шли, они из других родов.

Опасной могла стать – и она знала это с самого начала – та пятерка, что подошла к ним во время тренировки и наверняка слышала каждое слово. Ей стало нехорошо.

Йатех повернулся медленно, встав лицом к смеющемуся мужчине. Она его знала, он звался Вениэс и был старшим сыном Ленганы х’Леннс. Сбоку стояли братья, средний Кенс и младший Абвен, а за ними, чуть позади, двое дальних родственников, близнецы Савек и Месс. Все были вооружены словно для боя.