Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Остальные шли за ними. Луки убрали в сагайдаки, в руках оказались сабли, мечи, топоры. Торин оскалился, недовольный столь тесным строем, но коротким рывком узды Кайлеан призвала его к порядку. Времени на игры не было.

Правое крыло се-кохландийского полумесяца выскочило из-за маковки холма в довольно свободном строю. Наверняка кочевники надеялись в очередной раз увидеть жертв, несущихся вниз, чтобы через какое-то время со все большим трудом и напряжением одолевать очередной склон.

Идущий карьером чаардан ударил в Молний, словно стальной молот по нескольким свободно сложенным кирпичам.

Те кони, которые оказались напротив беглецов, были просто стоптаны вместе со всадниками – в момент столкновения отряд Ласкольника обладал силой, разгоном и массой двадцати четырех лошадей, едущих стремя в стремя. Только каменная стена смогла бы их остановить. Остальное было коротким, лишь миг продолжающимся водоворотом, когда клин пробивался наружу. Ни у одного Наездника Бури в руках не оказалось сабли или топора. Те, кто ехал на фланге, сжимали длинные копья, заканчивающиеся петлями, и арканы, совершенно никчемушные при столкновении лицом к лицу. Кайлеан отмахнула саблей в сторону, разрубив плечо се-кохландийцу, который почти уткнулся в Торина, хлестнула по голове одного из коней – и они уже промчались мимо. А свисток подгонял.

Врассыпную! Быстро! Быстро! Быстро!

Они припали к шеям коней и погнали тех в дикий, безумный галоп.

Как бы не в последний, поняла она, увидев, как один из коней спотыкается, восстанавливает равновесие и спотыкается снова. Шерсть животного блестела, словно кто-то натер ее маслом. Всадник, Йанне Неварив, был молчаливым, ласковым великаном флегматичного нрава, умевшим махать топором, словно тростинкой, и ей приходилось видеть, как он раскалывает шлемы и разрубает щиты.

Йанне, однако, обладал фигурой профессионального борца, а потому конь его нес на спине вес в два раза тяжелее, нежели Торин. А ведь даже от настолько хорошего коня невозможно требовать большего.

Они встретились взглядами, и на миг она почувствовала, как сжалось сердце. Во взгляде мужчины не было ничего, кроме смирения. Он сам выбрал свою судьбу, поскольку отправился с Генно Ласкольником, и не жалел ни о чем.

Послал ей печальную улыбку, кивнул и приложил левый кулак к губам и сердцу.

До последнего дыхания и удара сердца.

Она знала уже, кто первым повернет коня, чтобы дать остальным несколько лишних минут.

Позади них воцарился хаос. Они поймали кочевников врасплох, проскользнули меж крыльями полумесяца и сбежали из ловушки. Часть преследователей даже не поняли, куда подевалась добыча. Когда они выехали из-за холма, увидели только пустую долину и разметанное правое крыло.