Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Выйдет из этого что-то большее горсти подковных гвоздей?

Фен’дорин – она узнала его по маленькому шраму над левым глазом – поднял кусок темного, уже остывшего металла и подал ей. Оружие – ведь было сразу видно, что это клинок, – оказалось одновременно и странным, и знакомым. Двенадцатидюймовое лезвие явственно расширялось кверху и загибалось вперед, с режущей кромкой по внутреннему изгибу. Она держала в руке основу кавайо – боевого ножа верданно, который еще называли «горлорезом» или «вскрывателем черепов». Весил он почти два фунта, а вместе с рукоятью и навершием наверняка станет еще тяжелее.

Таким клинком без труда можно отрубить руку либо рассечь голову. А если кольчуга не оказывалась по-настоящему крепкой, то укол кавайо прошивал ее, словно льняную тряпку. Ножи эти были столь хороши, что охотно вооружались ими не только Фургонщики. Оружие воинов.

– Отец знает? – спросила она уже всерьез и скривилась от собственного недомыслия. Конечно, знает. Он знал обо всем, что выходило из его кузницы.

Оба с сожалением улыбнулись.

– А второй? – По крайней мере этот вопрос имел смысл.

Ген’дорин снял с висящей у столпа полки второй клинок.

Идентичный до последнего изгиба, но уже почти законченный. Режущая кромка закалена и предварительно наточена. Слегка волнистый узор голубой стали придавал клинку ощущение легкости и быстроты, и это несмотря на широкий тупой хребет. Когда основу насадят на рукоять и окончательно заточат, она превратится в прекрасное и убийственное оружие.

– Когда ты думаешь его закончить?

– Через месяц – спешить некуда. Еще рукоять, и ножны, и лезвие, и шлифовка. Это нужно сделать хорошо, верно, Фен?

Фен’дорин улыбнулся и аккуратно отложил оба клинка на полку.

Близнецы были сыновьями кузнеца и сами ковали собственные кавайо. Через месяц, когда они завершат работу, Анд’эверс подвергнет их ножи тщательному осмотру. Проверит остроту, баланс, крепость на изгиб. Если все будет хорошо – а зная близнецов, она в том не сомневалась, – оба парня войдут в мир мужчин. Как и остальные ее сводные братья. И тогда в доме уже не будет детей – только взрослые.

Что-то навсегда изменится.

Она искренне улыбнулась:

– Я рада, парни. Очень. Самое время.

Они поглядели на нее внимательно, а потом со всей серьезностью кивнули:

– Мы знаем, Кайлеан. Самое время.

Позже она размышляла, что следовало бы задуматься над внезапной серьезностью обычно все высмеивающих близнецов. Но было так жарко, что она мечтала лишь о бегстве под крышу и о том, чтобы выпить хоть каплю воды.

– Я пошла к тете, а вы здесь ничего не испортите, ладно?

Она развернулась, прежде чем они нашлись с ответом. Через месяц, когда они уже закончат свои ножи, она не сможет говорить с ними так.