Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Такие они, наши малые победы…

– Теперь ты говоришь «мы»?

Эсо’бар сложил на груди руки:

– Ты не оскорбишь меня этим, Дер. Я вижу, как ты приезжаешь сюда время от времени, большой господин из большого города на красивой колеснице, и очаровываешь остальных. Я вижу, что происходит с Дет’моном и Мер’данаром, – он поднял ладонь, – молчите, молодые, когда говорит старший брат. Я вижу, что бродит в головах у близнецов, когда они куют свои кавайо. Ты носишь символ?

– Какой символ?

– Ты хорошо знаешь какой. Я говорил уже тебе, что езжу по окрестностям, бываю и в лагерях.

Все чаще вижу сопляков, носящих на шее колесо о восьми спицах. Безумствуют вокруг городов на колесницах, делают вид, что сражаются с конницей, спят и видят военную славу. Но мы, Фургонщики верданно, спутанные глупым обычаем, всегда будем проигрывать свои войны, потому что времена малых народов подошли к концу. Меекханцы, се-кохландийцы, а наверняка и другие обнаружили это уже давно, братишка: наступило время империй, больших, сильных и крепких. Наше плато и так слишком долго пребывало на обочине. Другие давно уж обнаружили истину, которую вы не замечаете.

Установилась тишина. Первый тянул с тем, чтобы задать очевидный вопрос. Вместо этого встал, расставив ноги, наклонил голову, смерил брата взглядом:

– Какую? Какой же это истиной осчастливит нас мой младший брат?

– Что из седла видно побольше, чем из-за конской задницы. – Эсо’бар повернулся на пятке и вышел.

Установилась тишина – надолго.

– Вот так всегда. – Кай’ла нетерпеливо шевельнулась. – Вы всегда ругаетесь, а потом Третий сбегает. В последний раз было точно так же. Точно так же, как и с отцом. Орут друг на друга и шипят, словно пара одичалых котов, а потом один яростно лупит в кузнице молотом, а второй исчезает где-то на целый день.

– Я говорил отцу, пусть приедет с семьей в Мандаллен, там, в лагере, между своими, Эсо’бар быстро позабудет об этих глупостях. Здесь… – Первый покачал головой и, что поймало Кайлеан врасплох, выглядел и вправду опечаленным. – Здесь он раньше или позже сломает Клятву."

"Говорил он сейчас на анахо, но ему все равно не было нужды в дополнительных жестах. Для верданно существовала лишь одна Клятва. Та, которую они принесли Лааль Сероволосой.

Что никогда не станут ездить на конском хребте.

– А в лагерях этого не случается? – вмешалась она. – Никогда?

– Случается, кузина, случается. Некоторым тесно в родных фургонах, подумывают о том, чтобы их дом осел на земле. А есть и такие, которым не по вкусу оставаться гостями, и они желают сделаться меекханцами.

– Разве это плохо?

– Хм, мир, полный меекханцев? Единые законы и обычаи, единая религия. Ты бы и вправду этого хотела?

– Ты же знаешь, что не об этом здесь речь, Первый.