Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

После первой полукварты я ничего не почувствовал, после четвертой начал подумывать, не наняться ли к ним матросом. Шестую – не помню. Ты мне должен.

– Я подумаю об этом.

Появился Керлан с кувшином и двумя кубками. Альтсин скоренько опорожнил один, потом второй и третий. Цетрон же лишь едва-едва смочил губы, внимательно поглядывая на него. И вору совершенно не понравился этот взгляд.

– Ну ладно. – Он опорожнил четвертый кубок и почувствовал себя лучше – даже голос словно бы почти вернулся. – Что значит это приглашение?

– Сейчас-сейчас, не торопись. Ты точно не покидал ночью порт?

– Я уже говорил.

Нет. Очнулся на рассвете, на молу. В одиночестве. Едва не подох, чтобы та миттарская галера…

– Хватит. Я рад, что ты со всем справился, и я действительно благодарен тебе. Об остальном поговорим позже.

– Например, о моей оплате?

– Об этом тоже.

Двери скрипнули, и некто вошел внутрь. Молодой вор глядел, стараясь вспомнить, где он видел это лицо. Вспомнил через два-три удара сердца. Зажмурился, снова распахнул глаза. Глянул на Цетрона, высоко задирая брови и ожидая объяснений. Одетый в скромную бурую рясу мужчина, как ни в чем не бывало вошедший в логово воровской гильдии, никак не мог оказаться Деаргоном Каневосом, Великим Казначеем Храма Меча.

Цетрон и Керлан даже не стали подниматься из-за стола. Но глава гильдии выказал немного гостеприимства:

– Ваше преподобие возьмет себе стул?

– Как-нибудь управлюсь.

Голос жреца был необычным. Молодым, энергичным, сильным, а необычным – поскольку не подходил к лицу: оно казалось маской, помещенной на нос потрепанного сотнями штормов корабля: кожа в оспинках, острые плоскости щек, глубокие глазные ямы, разделенные носом, что напоминал птичий клюв.

Рот – как след от удара топором. Лицо, которым можно пугать детей. И лишь глаза смотрелись на нем чуждо: ласковые, карие, с танцующими в глубине ироничными искорками.

Альтсин молча глядел, как один из самых влиятельных людей города не колеблясь идет в угол за стулом, придвигает его к столу и присаживается.

– Он чист, – проворчал жрец. – Наверняка не приближался к нему, как минимум, несколько дней. И у него не было контакта с тем, кто это сделал.

Цетрон перегнулся и похлопал молодого воришку по плечу.

Керлан улыбнулся с явным облегчением. Альтсин чувствовал растущую растерянность.

– Значит, самое важное – позади. – Толстяк уселся и вынул из-под стола пузатый кувшин и несколько кубков. – Красного ренноса?

– Охотно. – Жрец сделал осторожный глоток, удивленно приподнял брови и опорожнил кубок до дна. – Чудесно. То, что подают в храме на вечерню, – истинная моча, хотя якобы тоже реннос.

– Советую проверить брата, который занимается поставками в святыню.

– Придется.