Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Сеехийцы одеваются так, отправляясь в далекое путешествие – или на войну. К подобному наряду хорошо подошел бы кожаный панцирь и боевое копье. А еще магическая, обманывающая взор пелерина, которая сейчас лежала между ними. Альтсин лишь дважды за всю жизнь видел такую игрушку. Большинство воров полагали подобные вещи слишком дорогими и малопригодными, позволяющими самое большее отвести взгляд игрой теней. В чуть лучшем свете она бы не пригодилась, а в полной темноте была бы не нужна. Но, несмотря ни на что, девушка решила сойти в подземелья под храмом и притаиться, ожидая невесть чего, в месте, откуда похитили Меч Бога.

Интересно, что бы сказал на это Деаргон?

– Далековато отсюда до твоего острова, моя дорогая.

Лицо ее не дрогнуло. Сеехийцы были известны тем, что никогда не выказывают своих чувств при чужаках. В городе даже говаривали: «надеть сеехийскую маску» – в ситуациях, когда кто-то сохранял каменное лицо."

"Девушка быстро глянула в сторону выхода из подземелья. А несколько ударов сердца спустя это услышал и Альтсин. Шаги. Рука ее медленно потянулась за спину.

– Спокойно, девушка, – прошептал он зло.

 – Спокойно.

Сказав так, он оценил размер пелерины. Та показалась ему в самый раз. Бросил факел на пол и затоптал. Подошел к сеехийке, бесцеремонно подтолкнул ее под стену, набросил материю на себя и на нее, присел на корточки. Желая того или нет, но она сделала то же самое. Воцарился мрак. Он чувствовал, как она вертится у него под мышкой.

– Спокойно. – Он внезапно притиснул ее к стене, выкрутил руку, потянулся за пояс на спине и быстрым движением избавил ее от кривого, серповидно выгнутого ножа.

 – Ничто так не пробуждает доверия, как осознание, что твое оружие – у меня. А теперь не вертись, а не то они нас найдут.

Она застыла на месте.

Скрипнули двери, в подземелье вошли трое.

Альтсин сделался недвижим. Пришельцы носили красные храмовые плащи. Из того, что он знал, цвет этот полагался лишь наивысшим жрецам Храма Реагвира. Получается, не все искали Меч снаружи. Он прикрыл глаза, сдерживая дыхание. Пелерина давала им тень шанса – если ни один из жрецов не примется прохаживаться, то, возможно, их не обнаружат.

Мужчины подошли к каменному постаменту.

– Даже следа не осталось, – сказал тот, которого вор разглядел отчетливей прочих. Длинная, до пояса, борода придавала ему вид почтенного патриарха.

Двое других стояли так, что Альтсин не мог рассмотреть их сквозь маленькое отверстие, которое осмелился проделать, чуть разведя полы плаща.

– Зачем ты нас сюда вызвал? – Голосом этого храмовника можно было молоть зерно. Хриплый и тяжелый.

– И вправду, зачем? – Для разнообразия этот голосок оказался тихим и писклявым.