Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

 – В голосе одетого в черное дворянина невозможно было почувствовать что-либо кроме настоящего удивления, но все равно несколько ближайших человек неодобрительно заворчали. Барон проигнорировал иронию.

– Капитан Кланн, как понимаю. – Эвеннет-сек-Грес улыбнулся и кивнул. – Граф вспоминал, что у вас с ним запланирована встреча.

Альтсин мерил барона взглядом в поисках… сам не понимал, чего именно: испорченности, расчета, едва прикрытой жестокости? Гордыни? Вблизи человек, который убил Санвеса, выглядел совершенно обычно.

Был почти симпатичен, будто добрый товарищ для игры в кости, распития пары-другой бутылок вина и похода в ближайший лупанарий. Но все же, глядя на его лицо, выражающее лишь заинтересованную вежливость, вор ощущал, как где-то внутри него шевелится ледяная тварь, а холодная дрожь ползет вдоль хребта. Будь лицо Эвеннета-сек-Греса – правдивое, искреннее и благородное – истинным лицом барона, дворянин не прожил бы в Высоком городе и трех дней. Все в Альтсине кричало, что пора уносить ноги. Ему пришлось сосредоточиться, чтобы вспомнить, кого он должен изображать.

Он низко поклонился, прижимая левую руку к сердцу, поскольку капитан миттарской галеры так бы и поступил.

– Барон Эвеннет-сек-Грес, – сказал он громко, чтобы не было сомнений, что он знает, с кем имеет дело. – Примите мое восхищение.

Молодой дворянин только теперь перенес взгляд на Ферлеса-гур-Дореса:

– Гур-Дорес.

– Сек-Грес.

Обменялись фамилиями едва ли не шепотом, невольно отступая на полшага и становясь в фехтовальную позицию: левая нога позади, колени чуть подогнуты, руки опущены.

Когда бы не запрет ношения оружия на приеме, Альтсин наверняка уже услышал бы звон клинков.

– Ваши сыновья, как я слыхал, приболели. – Барон говорил тихо и спокойно. – Мне жаль. Со старшим я бы не отказался поговорить о поэзии. Тот его стишок о дворянах извне города и коровьих лепешках требует нескольких правок. Возможно, я бы мог преподать ему один-другой урок.

– Не сомневаюсь. И представьте себе, барон, что Хенсер также искренне жалеет о своем отсутствии.

Однако я решил, что здоровье важнее пустых развлечений.

– Пустые развлечения? Для дворянина поэзия настолько же важна, как и владение мечом.

– Для кого-нибудь не из Понкее-Лаа, привыкшего копаться в грязи и нюхать – извини за неловкое сравнение, но уж коли ты сам об этом вспомнил, – коровьи лепешки, – наверняка. – Гур-Дорес недобро ухмыльнулся. – Здесь, в столице княжества, мы несколько иначе глядим на такие дела. Мы занимаемся другими вещами.