Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

У обоих – высокие, до колен, сапоги, черные штаны, черные рубахи и наброшенные сверху кожаные жилеты, окрашенные в глубокий коричневый цвет. Вор невольно глянул на их манжеты и воротники, ища монограммы, и вовсе не из-за очевидного богатства одежд – хотя за такие сапоги в этом районе могли перерезать горло, а рубахи отсверкивали чистым шелком. Нет, дело было в том, как они двигались: их словно окружала невидимая броня, приводящая к тому, что любой сходил с их дороги и старался не маячить перед глазами, пока они сами не захотят его заметить и позвать.

И в том, как стражники тащились за этой парочкой. Ни у кого не возникло бы сомнений, кто тут главный.

И еще мечи. Альтсин заметил их сразу, хотя сперва заморгал, не веря собственным глазам. Оба несли заведенные за спину полуторники. Мечи висели лишь в петлях, прилаженных к ремням, наискось идущим через торсы мужчин. Когда они проходили мимо, обнаженные клинки отбрасывали вокруг зеркальные отблески. Дворяне не использовали такого оружия, они носили прямые, парадные мечи, корды или легкие палаши. Альтсин словно увидал даму в бальном платье, вместо веера сжимающую в руках боевую секиру.

Полуторники использовали наемники, поскольку те прекрасно зарекомендовали себя в боях и с пехотой, и со всадниками. Размахивать чем-то таким в закоулках города – все равно что таскать с собой катапульту.

Но все же, как он понял миг спустя, никто не глядел на них с сожалением, никто не скалился, видя дворянских сынков, играющихся в настоящих солдат, не слышно было издевательского свиста или глуповатого смеха. Все отводили взгляды и быстренько направлялись по собственным делам.

Улица смердела страхом.

Альтсин чуть отступил, приклеился к стене, наблюдая. Вот отряд задержался у ближайшего переулка, собственно, близ щели меж двумя домами не шире трех-четырех футов. По знаку одного из дворянчиков стражники взяли в кулачищи тяжелые палицы, поправили щиты на руках и, кривясь, вошли в глубь переулка. Через минутку раздались отзвуки ссоры, приглушенных проклятий, детский плач – и на главную улицу вытолкали нескольких человек.

Мужчина, женщина и трое ребятишек-погодков.

Все в лохмотьях и соломенных лаптях. Альтсин насмотрелся на таких бедолаг во время своих странствий: сельская голытьба, весь свой скарб носящая на хребте, странствующая от села к селу в поисках куска хлеба. При виде двоих с мечами на спине они тотчас пали на колени и застыли в тревожном ожидании. Женщина прижала к себе детишек, мужчина воздевал молитвенно руки, а потом произнес нечто негромко и указал на правую ногу. Привязанный к ней кусок деревяшки заменял ему протез.