Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Альтсин стиснул зубы, закусив губу, рот наполнился кровью – и он с тяжелым вздохом встал. Перед глазами затанцевали темные пятна, мир закружился, а приклеившаяся к боку медуза призвала на помощь нескольких сестер. Вор застонал и качнулся назад в поисках стены за спиною.

– …десять. Чудесно. Если обопрешься о стену, Асх сломает тебе следующее ребро. Ты должен стоять сам.

Он замер на мгновение. Задержал дыхание, медленно расставил ноги, сжал руки в кулаки. Вкус крови не исчез, но это была меньшая из проблем. Пятна черноты уплыли в сторону, а вместо них проявилась туповатая морда с выражением неохотного уважения.

– Хорошо, – сказала морда. Альтсину показалось, будто слова доносятся с другого конца города. – Впервые кто-то поднялся так быстро.

– Помолчи, Асх. – Хундер-диц-Клаев стоял сбоку, но вор не рискнул глянуть в его сторону. – А ты слушай и отвечай на вопросы. Встречался вчера с Цетроном?

– Да.

Не было смысла спорить, если бы они не знали о встрече, скорее всего не стали бы его трогать.

– Хорошо. Вы разговаривали?

– Да.

– О чем?

– О городе.

Стоящий подле Альтсина дуболом зыркнул в сторону главного, словно ожидая разрешения на удар.

– Славно. И что бен-Горон думает о твоем возвращении? Он обрадовался? Как-то в последнее время ему неохота болтать с анваларом. Он отказался даже заплатить десятину и не отвечает на вызовы. Нехорошо.

Установилась тишина, словно Хундер посчитал тему исчерпанной. Альтсин понял вдруг, что, если не делать резких движений и дышать неглубоко, боль вроде бы становится тише.

– И что с того? – спросил он наконец. – У Григхаса наверняка достаточно людей, чтобы вправить Толстому мозги.

– Хе-хе-хе. Хорошо. Можно подумать, что вы целый час говорили о старых временах, вспоминая, как вам, голубки, было хорошо вместе. Мы оба знаем, о чем вы болтали. О графе и его миссии. Мы уже потеряли немного людей, но Лига не для того, чтобы сразу вцепляться в горло всяким фанатикам. Терпение – это добродетель, разве нет?

«Особенно много этой добродетели у мертвых», – подумалось вору, но он смолчал, глянув на лапищи Асха. Вспомнил старую воровскую загадку: «Каков наилучший на свете кляп? Кулак, ломающий твои ребра».

– А теперь тот проклятущий Толстяк, который должен радоваться, что анвалар столько лет спускал ему с рук его самоуправство в порту, открыл в себе амбиции предводителя. Он отказывается платить дань, не идет на встречи, без позволения увеличивает собственную гильдию, принимает присяги, на которые не имеет права. Договаривается с другими главарями, будто у Лиги нет законного анвалара.

– И что с того? Я говорил, пусть Григхас вышлет людей, чтобы его убедили: он совершает ошибку.