Сходняк

 – Где бы на вопрос: „Откуда ты?“ – не сознаешься: мол, „москвич я“, – сразу выдают вопрос нумер два: „Из самой или не из самой?“ – или, как вариант: „Коренной москвич или не коренной?“ Никогда не мог понять, почему эта херня так важна для провинции...» Но Алексей оставил размышлизмы при себе, а ответил предельно просто:

– Из самой.

– Иди ты! – притворно изумился алюминиевый магнат. – Неужто в Москве людей по-другому делать научились? Не из говна их, что ли, теперь лепят?

Зубков хохотнул, и народ в спортзале хохотом поддержал своего хозяина.

– Ну, полным хлюпиком не выглядишь. И если все, что мне о тебе, москвич, наболтали верно... – Зубков хитро прищурился, было ясно, что у него вызревает какая-то остроумная мыслишка. – Побоксировать не желаешь, москвич?

«Бред какой-то, ну форменная шизня, – с тоской подумал Алексей. – Впору ущипнуть себя, а то вдруг и вправду сплю. Больно уж крепчает фантасмагория. Поезд, нападение в традициях вестерна, полеты с пересадками, в завершение появляется владелец алюминиевого комбината, который берет меня на слабу. Наверное, полагая, что мне сейчас больше всего остального хочется именно что боксировать, просто сгораю, мать твою, от нетерпения побокси-ровать...»

– Почему бы и нет. Можно и побоксировать...

Глава 5

«Бокс – не драка, это спорт отважных и тэ дэ...»

Пятнадцатое сентября 200*года, 18.37.

Вот что сказал Карташ. Сказал таким тоном, будто его не приволокли сюда с мешком на голове, а шел он мимо, маясь от безделья, зашел и, слава те господи, наконец напал на искомую развлекуху.

– Тогда двигай сюда, столичник! – позвал Зубков. – Жду. Эй, там, на палубе, минералку швырните!

Карташ еще раз переглянулся с Машей и едва заметно пожал плечами: мол, ни хрена не понимаю, плыву по течению. Потом пошел в сторону ринга, сопровождаемый одним из конвоиров в камуфляже. Конвоир снял наручники возле ринга, хмуро распорядился:

– Прохаря скидавай.

Карташ сбросил ботинки, остался в носках. После чего пятнистый конвоир еще раз учинил Карташу легкий досмотр, пробежал ладонями от щиколоток до подмышек и, оставшись довольным, хлопнул по спине:

– Пошел наверх.

Раздвинув канаты, Алексей забрался в ринг. Олигарх поливал себе на голову из пластиковой бутыли. Выкинув опустевшую тару за канаты, Зубков принялся распоряжаться:

– Поп, посудишь нас. Гоша, посекундируй москвичу. Хамид, будешь сечь время и бумкать в гонг. Шлем нужен, москвич?"

"– Обойдусь, – сказал Карташ, стаскивая куртку-ветровку и оставаясь в камуфляжных штанцах и тельнике.

А Зубков для занятий боксом, между прочим, вырядился в футболку старосоветского образца с буквами «ЦДКА» на груди и с белыми веревочными завязками. Карташ попытался вспомнить, когда же ЦДКА переименовали в ЦСКА, но даже приблизительно не вспомнил.