Сходняк

Окружение Зубкова не внимало благоговейно своему благодетелю, люди за столом ели и пили, обслуживая себя сами и не дожидаясь общих тостов. Видимо, так заведено на этих посиделках. Карташ заметил, что водку употребляли только Уксус и Поп, да и то по чуть-чуть, пиво выбрал лишь один из столующихся, а мадам бухгалтерша прихлебывала вино. Маша ни к чему не притронулась, Гриневский же хлопнул рюмашку водки-""зубковки"" и захрумкал огурчиком – тоже, небось, из местных парников. Зубков же хлебал одну минералку, не ел, зато говорил. Да уж, что-что, насчет поговорить олигарх был явно не дурак.

"

"– К чему я завел про Швецию, москвич. А к тому, что ты не найдешь никого, кто скажет: мол, плохое дело, мол, давайте и дальше плодить помойки и задыхаться выхлопами. Но никто в этой стране и пальцем не пошевельнет, чтобы и вправду что-то изменить. Не привыкли работать без кнута. Нужен Хозяин, который заставит. За десять лет при Сталине, как ты помнишь, целиком отстроили промышленность, которая фурычит до сих пор, которую даже за последние десять лет не развалили, хотя только тем и занимались.

Я же могу все, но упираюсь в тесные стены. Чуть руки раскинул пошире, и – стены. А в Шантарске сейчас хозяина нет. Кто там хозяйничает? Губернатор и его чиновничья шушера лишь для себя суетятся, как бы нахапать побольше, пока не переизбрали... – он помолчал и со злостью выплюнул оливковую косточку прямо на скатерть. – Или, может быть, Фрол хозяин?! Про Фрола вы, понятное дело, слышали, не могли не слышать...

Поп осторожно тронул хозяина за рукав, наклонился к его уху, что успокаивающе прошептал. И Карташ, не уловив ни слова, запросто смог бы воспроизвести текст: «Не стоит говорить лишнего, ваш-сятельство, к чему конкретные имена».

А Зубков просто-напросто отмахнулся от Попа, как от мухи.

Что Поп воспринял абсолютно спокойно, он свой долг советчика по безопасности выполнил, прислушается хозяин – хорошо, не прислушивается с меня спрос снимается, я ведь предупреждал...

– Не, – Зубков помотал головой, – городу Фрол не хозяин. Он лишь удачливый разводящий, и все. Вовремя вспрыгнул на подножку и удержался. А удержался, потому что научился со всеми дружить.

В том числе с мусорами. А еще он лихо научился мусорскими граблями убирать тех, кто хоть чуть-чуть высовывает голову выше установленного им предела. Сидит, как паук в центре паутины, и если кто где чересчур проворно шевелиться начал, он тут же или стравливает людишек между собой, или мусоров насылает...

Ах да! Карташу вдруг припомнились слышанные им (не иначе, в пармском Салуне) подробности взаимоотношений Фрола и Зубкова. Про то, что ненавидели они друг друга люто.