Сладкая для Палача

В людях это встречалось настолько редко, что я успел позабыть, какой волшебный и пьянящий аромат у искренности и верности.

У честности и доброты, которая не требует ничего взамен.

У настоящей любви, настолько огромной и нерушимой, что ради нее Лилу пошла на то, чего сама боялась.

Дети оставались детьми, несмотря на страшный диагноз и собственную боль.

Они искренне радовались каждому даже самому маленькому подарку и смеялись, когда медсестры принимались по очереди кружить их. Или вертеть на инвалидных колясках, кого нельзя было поднимать.

Уже после поздравлений и игр, когда детям пора было отправляться на обязательные процедуры, я снова переоделся в привычную одежду в комнатушке Лилу и крепко-крепко обнял ее, понимая отчетливо и глубоко, что отпустить я ее уже не смогу.— Ты прирожденный Санта, Марсик, — улыбнулась она мне широко, а я не знал, что могу ответить.

Чувствовал только, что сердце разрывается от всего происходящего, а голова гудит от мыслей.

Я должен был успеть сделать кое-что еще.

Но для этого нужно было уйти и встретиться с братьями.

Такими же Палачами, как я.

Чтобы они наказали меня.

Выслушали."

"И подсказали, как поступить дальше, чтобы никого не поставить под удар.

— Мне пора идти, Лилу.

— Брат ждет, я помню.

Девушка хоть и улыбнулась, но я до дрожи почувствовал, что и она не хочет отпускать меня.

Не хочет убирать свои хрупкие руки от меня и оставаться один на один с жестоким миром, где она осталась бороться против всего совсем одна.

Хотя нет.

Теперь у нее был я.

А я мог расколотить мир на части, если только это будет нужно.

Ей нельзя было узнать мою сущность, мою силу и способности, а иначе быть беде…

— А еще я обещал тебе селфи из кровати, — подмигнул я Лилу, на что она хохотнула и легко прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать широкую восторженную улыбку, а я не удержался и склонился, чтобы поцеловать ее.

— Звучит заманчиво, Марсик.

— Надеюсь, тебе понравится, конфетка.

Пора было уходить, потому что в моих мыслях пронеслось то, что отразилось волной возбуждения сразу же.

А это грозило тем, что в этот раз сдержаться я не смогу и точно сделаю ее своей.

— Напишу, как только доберусь до брата.

— А потом каждые два часа?

— Да, каждые два часа, даже ночью.

Лилу рассмеялась, а я залюбовался ее красивым личиком и блеском больших глаз, в которых я видел ребенка. Чудесного, веселого и озорного.

Того, кого она потеряла в себе слишком рано.

Я выталкивал себя из отделения насильно.