Сладкая для Палача

Пятый же получил особенную кровь от того, кто был первым волколаком, чтобы стать сильнее всех братьев, вместе взятых, и не дать им позабыть заветы своего единого отца.

Этим пятым братом и стал Палач.

Он находился с Праотцом до самой его смерти в такой глуши, что его бы не смогли отыскать собственные братья.

Его кровь была особенной.

Невидимой для звериных чувств.

Это он похоронил отца и поставил ритуальный камень, у которого стали затем собираться сходы королей четырех родов берсерков, однако сам растворился во тьме и времени, как то завещал отец.

Палачи и есть закон.

Мы те, кто должен нести правду нашего отца из поколения в поколение, не позволяя берсеркам показывать свою силу людям, а людям — узнавать о том, что они совсем не одни в этом мире.

В этом была гармония.

И если она нарушится, то последствия будут ужасны.

Тот, кто нарушал правила, подвергался наказанию. Или смерти.

Со временем Палачей стало четыре, чтобы каждый из них мог наблюдать за определенным из четырех родов берсерков. И четырех родов волколаков.

Марс, Уран, Плутон и Нептун.

Чтобы поддерживать силу и быть сильнее чистокровных берсерков, нам подобные рождались от каждого из вида медведиц.

Так я был рожден от медведицы рода Бурых.

Мой отец — от медведицы рода Гризли, а дед — от Кадьячки.

Мой сын должен быть рожден от медведицы рода Полярных, а внук — от чистокровной волчицы. Потому что каждый пятый потомок должен был нести и волчью кровь тоже.

По этой причине мы не обращались в зверей, всегда оставаясь в виде людей.

Но были сильнее и волков, и медведей.

По этой причине смешения кровей мы оставались невидимыми и для волков, и для медведей.

Нас читали мифическими.

Почти божествами.

Уран молчал всё это время, пока я погрузился в свои нелегкие мысли, пытаясь понять, что есть закон для нас, тех, кто и был законом."

"Брат пихнул меня плечом и протянул еще один кусочек мяса, который я принял с благодарностью, думая теперь о том, что мы оказались не готовы к тому, что сами можем ступить на путь преступления.

Из-за хрупких человечек, которых в наших жизнях быть не должно было.

Но они были.

— …Та девушка с моста, — проговорил я тихо, вспоминая, как Уран отреагировал на появление немой девушки, которая неожиданно нарисовала его.

Брат застыл и какое-то время не мог даже моргнуть.

А я чувствовал, как заколотилось его сердце и сжалось всё внутри при одном только упоминании о ней — такой далекой и невозможной.Она его тоже зацепила за живое.

Словно в сердце выстрелила и попала с первого раза точно в цель.

Нежная маленькая девочка с огромными печальными глазами и таким же огромным сердцем, которое не испугалось ни роста моего брата, ни его прожигающего насквозь мрачного взгляда, от которого и мужчины шарахались.