Сладкая для Палача

И чтобы мой Лео поправился и вышел из больницы…

Марс скинул с себя легкую куртку, поведя своими плечищами, и сделал пару уверенных шагов до кровати, не выпуская меня из рук.

Он так и сел со мной, отчего я оказалась сидящей на его бедрах. Лицом к лицу.

Сложно было не ощутить того, насколько он возбудился.

С его-то размерами!

— Это лишнее, — прошептала я, стягивая футболку с него, а потом и с себя.

Марс улыбнулся, даже не представляя, как же мне хотелось этих прикосновений кожа к коже."

"Чтобы между нами не было совершенно ничего — только наши тела и голая страсть.

— Это тоже, — проговорил он, приподнимая меня слегка, чтобы стянуть с моих ног пижамные штаны и трусики, и я была готова к тому, что покроюсь мурашками, когда прохладный воздух коснется моего обнаженного тела.

Но этого не произошло, потому что Марс прижал меня к себе, опаляя жаром своего большого мускулистого тела, а я снова обхватила его руками и ногами, прижимаясь так тесно, как только могла.Я бы хотела буквально врасти в него.

Стать его частью, чтобы никогда не расставаться.

Больше не было ни одной лишней мысли.

Не было смущения или попыток остановить себя.

Я бессовестно и открыто прижималась к нему, насаживаясь сверху на его возбуждение, и задыхалась от восторга, когда своими губами вбирала глухой протяжный стон Марса, с которым он обхватывал ладонями мои голые ягодицы, сжимая их с силой и жаждой.

Он хочет меня!

Так же сильно, как хочу его я!

Я прикусывала его губы, терлась щекой о щекотавшую щетину и не могла перестать целовать, ощущая, как он весь отдается мне в ответ.

Так же открыто и безудержно, как и я ему.

— Конфетка. Сладкая… — шептал Марс, словно опьянев, покрывая поцелуями мое лицо, шею, плечи, и придерживал горячими большими ладонями за талию, когда спустился губами к груди, а я тихо ахнула, чуть откидываясь назад.

Че-е-ерт, как же с ним было хорошо!

И правильно.

Несмотря на свое возбуждение, Марс касался меня с такой нежностью, что сердце щемило.

Он не накидывался голодным зверем.

Не пытался причинить боль, хотя ему явно не составило бы труда сделать это.

Он сдерживался настолько сильно, что я ощущала под своими ладонями, как подрагивают его мощные плечи и торс в попытках не торопиться и всё сделать так, чтобы было хорошо в первую очередь мне.

А я не могла перестать касаться его, наслаждаясь каждым прикосновением к его большому жаркому телу.

Утопала в восторге и едва могла поверить, что всё это по-настоящему, а не плод моего шального воображения.

Раньше я думала, что мне неприятны прикосновения к груди.

Возможно, потому, что сосочки были слишком чувствительными.

Но когда губы Марса сомкнулись и чуть придавили, по позвоночнику прошла волна жара, отчего я не успела проглотить свой тихий стон, выгибаясь в его руках.