След белой ведьмы

С арестом Образцов отчего-то не торопился. Медик подтвердил версию, что старуху убили выстрелом в упор, согласился, что орудием мог быть Смит-Вессон с малахитовой рукояткой – а после увез тело в прозекторскую.

А смысла в засаде более не было… полицейский караул выставили у всех входов, перегородили улицу, возле доходного дома. Разве что объявление в газету оставалось дать, чтоб «племянничек» уж наверняка понял: сюда возвращаться опасно.

Не вернется он более.

Делать нечего – забрав с собою ворох вещественных доказательств, бумаги с протоколами Кошкин поехал в свой околоток. По пути вяло думал, что ж ему делать дальше. Образцов своего унижения ему не простит – как пить дать. Уволит, вероятно, и это еще в лучшем случае. Так что же, сыграть на опережение и уволиться самому?..

А с «трофеями» душителя – что же?

Кошкин поглядел на коробки, что бережно вез с собою и – обозлился. Образцов их выбросит, да и дело с концом! Жильцов дома Аглаи Савиной разгонят, конечно же, да велят помалкивать! Кто их слушать станет?!

А «племянничка»? Пожурят и отправят на год-другой куда подальше, пока ни стихнет все? На Лазурный берег отправят, вероятно! Хотя нет, туда он не поедет, ибо там одни барышни высокородные обитают – а барышень «племянник» не трогает. Только издали наблюдает, да вырезки из газет коллекционирует. Трогать боится – ибо родня их в обиду не даст. Нет, не на Лазурный берег он поедет, а в глушь. Тамошних девок душить.

Таких же, как Прасковья Денисова. Как Маша Савина. Как Ирина. Как Варька, младшая Кошкина сестра!.. Таких – за которых не вступится никто. Полиция, очевидно, должна вступиться, раз родственников нет. Не вся же полиция такова, как Образцов…

Кошкин совершенно точно знал, что не вся!

Однако он слабо представлял, что может сделать в одиночку. Ославить Савиных в прессе? Самый верный вариант, пожалуй. Как-никак дочка городского головы – потенциальная жертва. Журналисты за это уцепятся. Жаль, только времени да связей маловато, чтоб верного человека найти среди газетчиков. Кулагину бы успеть все передать. А лучше Алексу, – решился Кошкин.

Дальше действовал уже деловито и четко. Заперся в кабинете, засел за печатную машинку да, подложив копировальную бумагу, в двойном экземпляре составил подробнейший рапорт обо всем, что касалось душителя Фёдора Савина. Один экземпляр Кошкин оформил по всем правилам, подшил в папку да отправил с курьером лично Образцову. Изо всех сил надеясь, что ошибся в нем. Пожалел же Образцов пленную девчонку… да и в целом, Кошкин чуял – не конченый он человек, что-то осталось еще.

Что касается второго экземпляра рапорта, то он вместе с указанием, где именно спрятаны вещественные доказательства, предназначался для Алекса Риттера. В Алексе Кошкин был уверен – не подведет.