След белой ведьмы

Они мало виделись в последнее время: он пропадал с Платоном Алексеевичем, Лиза занималась свадьбой. Однако переписывались они каждый день. Записки уж не были короткими и язвительными: ради Лизы Алекс выучился худо-бедно обращаться с карандашом левой рукой, да корявым своим почерком исписывал по две-три страницы за вечер. Сегодня же, вместо письма, Алекс приготовил для Лизы небольшой подарок.

Те самые часы, что присмотрел еще в марте, нынче были куплены, уложены в фирменную коробку да дожидались дома – в бывшем дедовом кабинете. Оставалось записку приложить, чем Алекс и занялся, едва вернувшись домой. В этот раз решил быть краток:

«Без тебя каждая минута, что час. Люблю». И подпись: «А.Н.Р.»

Алекс едва управился, когда постучал камердинер: Кошкин впервые за долгое время почтил его визитом. Алекс велел немедленно звать да принести виски.

Причина визита, тем не менее, оказалась безрадостной:

– Пришел проститься, дорогой друг: в пятницу уезжаю. Извинитесь за меня перед Елизаветою Львовной, что пропущу ваше венчание.

– Вы едва на ногах стоите. Не рано? Дорога тяжелая, учтите! – отозвался на то Алекс. Он даже не пытался делать вид, что рад за товарища. Через силу признал: – я надеялся, что теперь, раз Образцова нет, вы заняли б его место… Завели бы свой порядок, приструнили б Савиных. Кто если не вы? Мне казалось, вы уж и не горите желанием возвращаться в Петербург!

Алекс хмуро опустошил бокал.

– Не горю, – в том ему подтвердил Кошкин. – Однако должен.

Кошкин, запретили ему врачи или нет, все же сделал небольшой глоток из бокала, а теперь любовался, как свет играет на гранях хрусталя. Отпив еще немного, сообщил и главное:

– Давеча я сделал Ирине Владимировне предложение, и она ответила согласием.

– Она едет с вами?

– Разумеется.

Рука Алекса сама потянулась к бутылке. Он наполнил до краев бокал – Кошкин накрыл свой ладонью, давая понять, что пить более не желает. А Алекс залпом опрокинул виски. Бросил в сердцах:

– Вы могли бы просто увезти ее от Савиных. Жениться-то зачем?!

Кошкин не ответил, будто это не к нему.

– А ваша femme fatale? Что, если причины не ехать были вескими? Что, если она вас ждет?..

– Она замужем, – оборвал его Кошкин ровным голосом. – Платон Алексеевич сказал. И знаете, я даже облегчение почувствовал, ей-богу!"

"Алекс не пил более, внимательно смотрел на Кошкина да пытался разглядеть: не безумен ли этот блеск в его глазах? Слабо возразил:

– Не следует вам ехать… не сейчас.

Кошкин вдруг зло рассмеялся:

– Вы что думаете, я убить ее намереваюсь? Или ее мужа? Платон Алексеевич тоже испугался. Какие глупости! Петербург большой, я искренне надеюсь, мне с ней увидеться не придется.

Алекс иллюзий Кошкина не питал. Петербург маленький, ох какой маленький иногда! Но и мотивы товарища он понять мог.