Слепой рывок

 – Но я спроектировал второй контур генераторов, создающих поле с противоположными характеристиками, – тут же добавил он. – Условно я назвал эту часть гиперпривода «генератором низкой частоты». Его включение должно привести к «обратному переходу» – отторжению объекта в область трехмерного космоса, хотя сразу замечу: аналогичное явление может возникнуть при истощении бортовых накопителей.

– Корабль, лишившийся энергии, будет отторгнут в наш континуум?

– Верно. Так говорят расчеты.

– А что, по-вашему, представляет собой гиперсфера?

– Предположительно пространство гиперсферы является носителем гравитационных взаимосвязей. Но без создания прототипа гиперпривода, без накопления данных испытательных полетов я не могу ничего утверждать наверняка, – развел руками Йоган.

– А если я представлю некоторые документальные данные?

– Откуда?! Как они получены?! – Молодой ученый побледнел."

"– За них отданы жизни, – не вдаваясь в подробности, ответила Екатерина Римп. – Жизни очень хороших, достойных людей. Вот. – Она передала Йогану микрочип. – «Хьюго» вас проводит. – Она сделала знак андроиду. – Ознакомьтесь, пожалуйста, с содержимым. Отнеситесь к информации со всей серьезностью. Я жду предварительных выводов или хотя бы комментариев к утру. – В каждом ее не терпящем возражений слове чувствовалась не только железная деловая хватка, но и какой-то непонятный молодому ученому надрыв. – В подлинности информации можете не сомневаться.

* * *В душе Екатерины Римп шла ожесточенная борьба.

Она прожила трудную жизнь. Прощалась с мечтой о звездах и возрождала ее из пепелища рухнувших замыслов. Терпела неудачи и одерживала победы. Ее воля управляла крупнейшей корпорацией Солнечной системы. Может, с той памятной беседы в ресторане она не сильно изменилась внешне, но ежедневная борьба постепенно ожесточила ее.

Все чаще Екатерина Сергеевна Римп предпочитала общество человекоподобных машин общению с людьми, все реже появлялась на встречах сильных мира сего, все глуше, отдаленнее становилась мечта, пока три судьбы не вторглись в ее жизнь, напомнив о многих утраченных целях и ценностях, ранив глубоко, насколько это вообще возможно.

Иван, Антон и Софья Стожаровы.

Они стали ее Рубиконом, водами темной реки, на другом берегу которой клубилась мгла неизвестного будущего.

Многое она увидела в ином свете, их глазами.

Слой медленно, но неотвратимо пожирал человечество. Миллиарды людей, «законсервированных» в инмодах, уже не выдерживали встреч с реальным миром.

Что же говорить о космосе, о выживании в условиях иных, враждебных человеку миров?

Но если не космос, то кто или что сделал из Ивана Стожарова мужчину?

Иван едва не погиб. Его жизнь и сейчас висит на волоске.