Следуя за тенью

Маска и тянущиеся от нее провода закрывала лицо человека, не давая рассмотреть его, но Иде все равно казалось, что она раньше уже видела этого мужчину. Он был худым, а еще высоким настолько, что это оставалось заметным, даже когда он лежал, вытянувшись на узкой койке. А еще эта одежда… Лохмотья, да, но сейчас, когда первое впечатление уже не было столь ярким, глаза словно начинали различать то, что было за ними — то, чем они были когда-то за грязью и прорехами. И меньше всего это походило на традиционный плащ, в каких ходят все на Эспенансо, скорее напоминая покроем камзол… Да, именно камзол, двубортный с высоким стоячим воротником — такой, как лет пять назад были в моде при дворе метрополии, и такой, в каких она всего несколько дней назад видела…

Мелькнувшая догадка не успела оформиться в ответ на вопрос, потому что Кайрен опередил ее.

Поводырь подошел вплотную к решетке и, положив руки на ее прутья, громко и отчетливо позвал:

— Господин главный инженер!

Ида вздрогнула. «Инженер Раф будет там же, где и азрак»… В конце концов, они действительно не ошиблись и нашли то, за чем спустились на альфа-шахту.

Но, как всегда и бывает в подобных случаях, это оказалось совсем не тем, на что они рассчитывали изначально. Пленник солдат Вейда, тяжело раненный, изможденный, без своей команды и оборудования, с которым, как помнила Ида, не любил расставаться даже на минуту. Но это действительно был инженер Раф.

— Господин главный инженер! — снова позвал Кайрен. На этот раз руки мужчины, лежавшие на покрывале вдоль тела, едва заметно дрогнули, помедлили еще секунду, а потом сжались в кулаки. Мужчина тяжело перевернулся на бок и сел.

Провода маски паутиной потянулись за ним, но даже из-за нее было видно, как лицо человека исказилось судорогой боли. Но эта же боль, очевидно, и заставила его окончательно очнуться. Раф открыл глаза и поверх маски посмотрел на тех, кто его звал."

"— Что вам еще от меня нужно? Я уже сказал, что не знаю ничего! — глаза мужчины полыхали гневом пополам с болью, и, наверное, эти же эмоции должны были звучать и в его голосе, если бы в нем оставалось хоть что-то человеческое — хриплое надтреснутое карканье, в котором с трудом можно было различить слова, да к тому же еще приглушенное маской.

Ида не знала, что за ранения получил Раф, но сейчас она впервые подумала, что герцогу Вейду он зачем-то все же нужен живым: если бы солдаты не позаботились подключить инженера к «лекарю», позволяющему человеку хоть как-то дышать, он вряд ли протянул бы долго. Но то, чего недоставало голосу, с избытком читалось в глазах мужчины — решимость и твердость, которых никакая боль не смогла уничтожить.