Сломай мой страх

Большим пальцем размазываю по головке выступившую каплю. Мутноватая, она действует на меня завораживающе. Хочется нагнуться и попробовать.

Обалдеваю от собственных мыслей и желаний.

— Умница… Хорошо… — Игнат дышит глубоко и часто.

Действия собственной руки завораживают. Второй касаюсь мошонки, проводя по ней пальчиками и ощущая тонкую, нежную кожу. Мужчина напрягается сильнее, а член в ладони, кажется становится еще больше. Головка темнеет. Опять потираю её большим пальцем, немного надавив, и Игнат со стоном выгибается, запрокидывая голову назад.

А мне на грудь и живот выстреливает его семя.

Вау!

Дергаюсь в первый момент от неожиданности, но Майский тут же улавливает это и, зажав мою руку, еще пару раз проводит с силой по члену. Словно выдаивает его до конца, и только потом отпускает.

Смотрю, как заворожённая то на своё перепачканное тело, то на мужчину, что нисколько не стесняется."

"Резкого рывка от него не ожидаю. Совершенно расслабленный до этого Игнат опрокидывает меня на спину, поправляет плавки и нависает сверху, упираясь одной рукой в плед над плечом. А второй размазывает по мне свою сперму. Словно втирая, метит территорию.

— Хочу, чтобы мной пахла.

Открываю рот, чтобы… возразить? Возмутиться? Удивиться? Согласиться?

И ничего не говорю.

Поднимаю ладошку и легонько касаюсь его колючей щеки, разглядывая ставшие будто бы зеленее и выразительнее глаза.

Понимаю, что просто расширенный зрачок создаёт этот эффект, но всё равно завораживает.

— Испугалась? — спрашивает тихо.

Молчу и отрицательно качаю головой.

— Тогда еще повторим? — ухмыляется и подмигивает.

Киваю, соглашаясь.

— И ротик используем? — уже смеется в голос, замечая мои расширяющиеся глаза.

Глава 11

Возвращаемся домой в половине одиннадцатого. Игнат, как настоящий джентльмен, помогает выбраться из машины и подает руку. Глаза его так и блестят, скрывая хитринку. А рот, того и гляди, расползётся в довольной усмешке.

Нет, таких подколов в поездке, как он подтрунивал надо мной на пляже, больше не было. Но время от времени ловила ехидный взгляд на своих губах. Правда, он тут же отворачивался или отвлекал меня вопросами о детстве.

Делала вид, что верю, но сейчас не выдерживаю.

И когда, вместо того чтобы меня отпустить и дать возможность идти к крыльцу, он загораживает проход, опираясь одной рукой на крышу машины, и большим пальцем другой ведёт по нижней губе, оттягивая её вниз, прищуриваюсь, приоткрываю рот, медленно кончиком языка поглаживаю чужого вторженца, а потом резко кусаю.

— Засранка! — отдергивает палец Игнат, демонстративно на него дуя.

— Сам такой! — фыркаю, нисколько не испугавшись деланно нахмуренных бровей, и проскакиваю под мышкой.