Слияние двух одиночеств

Жалость к рабочим была ему чужда. А вот ее тут же начали мучить угрызения совести. Своим поведением Аристидис запятнал репутацию компании, которую помогал строить ее отец. Он запятнал честь их семьи. Неудивительно, что Дэймон ожидал от них и от нее тоже только худшего.

— И когда ты завладел «Манолис индастриз», это ты так отомстил?

Он молча кивнул.

— И давно ты вынашиваешь этот план?

— С того самого дня, когда адвокат запугал мою мать и заставил ее отказаться от причитающейся ей компенсации.

Значит, все это ради мести? Руки у нее задрожали. Так вот, значит, почему он так ее добивался.

Вся ее благодарность и теплота улетучилась перед лицом такой расчетливости.

— Я тебе не нужна. Ты просто ищешь справедливости.

— Нет, Калли. Да, я хочу наказать виновных. Но не обманывайся. Тебя я тоже хочу.

Через восемь дней Дэймон вышел из вертолета, на котором только что прилетел на виллу.

Как всегда, ему не терпелось увидеть Калли.

Сегодня он завершил сделку с ее дядей. Вопреки первоначальному плану Дэймон выплатил Манолису более чем щедрое вознаграждение. Его мучила совесть при мысли о робкой улыбке Анджелы и том, как Калли беспокоилась за свою кузину.

Вместо того чтобы обобрать эту семью до нитки, он дал им больше, чем было нужно.

Он поморщился.

Члены его семьи всегда говорили ему, что он слишком сильно заботится об их благополучии, а теперь он из кожи вон лезет, чтобы обеспечить материально женщин своего заклятого врага! Но он уважал искреннее беспокойство Калли за родных. Да и Анджела с матерью не должны были расплачиваться за поведение Манолиса. Странно, как после стольких лет, когда он лелеял планы мести, реальность вмешалась в них, скорректировала.

И все же он был доволен своим решением.

Он даже решил спасти остатки «Манолис индастриз» и встроить компанию в структуру своей огромной империи, чтобы она снова начала приносить прибыль. Только дурак откажется от предприятия с таким внутренним потенциалом.

Он пошел вверх по лестнице, сгорая от нетерпения.

Он не видел Калли с рассвета, когда он держал ее в объятиях и ничего не делал, чтобы удовлетворить пылкое желание снова ей обладать. Вот уже неделю он держался от нее на расстоянии, настаивая лишь на том, чтобы она делила с ним ложе.

"

"Каждая ночь была для него подобна пытке, но он не собирался отказываться от удовольствия спать с ней в одной постели. Хотя как раз спал-то он совсем мало.

Его просто поразила ее реакция тогда на «Цирцее». Он и понятия не имел, насколько она уязвима.

А еще не ожидал, что почувствует себя настолько виноватым. Как будто, невзирая на шантаж со стороны Калли и ее дяди, он опустился до их уровня, когда силой навязал ей свою волю.