Сломанное сердце

– Да необязательно. Я могу и на такси. И мне сейчас нужно не в офис.

– Зачем такси? Довезу куда скажешь. Буду только рад. Ты так меня выручила с этим отчетом! Не знаю, как тебя благодарить…

– Ты меня тоже вчера выручил, так что… – пожимаю я плечами, допивая чай. – Но надо поторопиться.

Буквально через десять минут мы с Игорем выходим из подъезда. И я вдруг спотыкаюсь, потому что прямо за дверью вижу Артёма Шаламова. Очевидно, он уже какое-то время стоит здесь, ждёт, когда кто-нибудь зайдет или выйдет. И, наверное, приличное время – потому что явно замерз. Нос красный, губы синие.

Несколько секунд мы, оторопев от неожиданности, молча смотрим друг на друга. Потом он переводит взгляд на Игоря. И как же меняется его лицо! Оно искажается буквально на глазах. А его взгляд! Сначала он недоуменно-ошарашенный, а затем в нем так явственно проступает горечь и боль, такая острая, такая кричащая, что чувствую, как у меня самой сердце болезненно сжимается.

Шаламов, глядя на нас, пятится, потом разворачивается и идёт прочь. Совсем не той своей кошачьей плавной поступью. А какой-то тяжелой неровной походкой.

Хочу остановить его. Позвать. Сказать, что всё не так, как он подумал. Но тут же мой порыв остужает мысль: нет, пусть уходит, теперь он точно оставит меня в покое. Перестанет терзать нас обоих. Перетерпит и будет жить своей жизнью. А тем более сейчас...

– Лера, мы же торопимся? – напоминает Игорь.

Я киваю и иду за ним к его машине.

49. Артём

– И не мечтай! – возмущается Анька Дубовская, наша староста, в ответ на мою просьбу отметить меня завтра утром на лекции по международному праву. – Ни за что! Не буду.

– Сложно тебе, что ли?

Я мог бы, конечно, просто не пойти, забить на первую пару, но теперь, после случая с Карлсоном, это было чревато. Сразу, как началась учёба, Грошев, наш декан, вызвал меня к себе и предупредил, что всего один косяк с мой стороны – и до свидания. И Дубовская подтвердила, что он интересовался уже моей персоной: как я учусь, как посещаю. Поэтому свалить с семинара не вариант. Да и не каждую лекцию можно незаметно прогулять. А вот завтра не пойти было бы идеально, но тут Дубовская встала в позу:

– Может, и несложно. Но, представь себе, у меня тоже есть принципы. Я прогульщиков не прикрываю!

Честно, не понимаю такой бессмысленной принципиальности. Дубовская так возмущается, будто я родину ее прошу предать.

– Это не принципы, это… вредность, – в последнюю секунду сдерживаю себя, чтобы не сказать «тупое упрямство». – Да пойми ты, мне очень надо завтра утром быть в другом месте. Вопрос жизни и смерти. Анька, ну пожалуйста.

Я, конечно, сильно преувеличиваю. Просто невмоготу уже от этой неизвестности. С ума схожу реально. Лера не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Там вообще всё глухо. От Тани тоже ничего не добиться.