Сломанное сердце

Не мой.

Достаю из-под куртки Артема его сотовый, и сердце опускается. На экране горит Папа. Я ищу, где встать, потом перезваниваю папе.

– Тёмка, ты где? – слышу бодрый голос мужчины, и внутри всё начинает мелко дрожать.

– Это не Артём, – произношу почти через силу. – Это… меня зовут Лера.

– Оу, – издает он удивленный возглас. – Лера, которая… препод?

– Да. Я как раз ехала к вам… хотела сообщить… – Выдавливаю по слову. Господи, в жизни не была такой косноязычной!

– Что с ним? – встревоженно спрашивает он. – Он жив?

– Да-да, жив, только… – А затем выпаливаю на одном дыхании: – Его избили. Сильно. Сломали ребра и челюсть. Он сейчас лежит в травматологии. Но врач пообещал, что Артем обязательно поправится.

Он отвечает не сразу.

– Где он? В какой больнице? Ему сейчас что-то нужно?

– В третьей, на Тимирязева. Нет, всё, что нужно, я уже купила, завтра утром привезу. Его вещи отдали мне. Я как раз ехала к вам, чтобы всё сказать и отдать…

– Не надо, – вдруг обрывает меня он. – Не надо к нам приезжать. Мне надо жену подготовить. Я лучше сам всё скажу.

– Простите меня, пожалуйста.

– За что?

– Его из-за меня побили. Он заступился за меня… – всхлипываю я против воли. И рассказываю ему всё, как было.

Я готова выслушать любые его обвинения, но он молчит. А потом и вовсе заявляет:

– Не за что вам извиняться. Тёмка не мог поступить иначе… – выдержав паузу, он добавляет. – Может, вы и не знаете, но он же вас любит.

– Я знаю…

* * *Утром меня будит звонок Васильева.

– Взяли ваших гопников. Сегодня ночью. Опера с ними поработали, так они уже запели как соловьи. Ну что, Валерия? Как вы и думали, это Извеков их нанял. Так что до суда он будет под стражей. Можете спать спокойно."

"Я подскакиваю в возбуждении, быстро собираюсь и первым делом еду в больницу. С боем прорываюсь через охрану, а потом – через пост медсестры. Она преграждает мне путь и, возмущенно выкатив глаза, шипит и гонит прочь. Даже вчерашний прием с женой не помогает.

– Мне все равно, кто вы ему. Время не приемное! Сейчас же покиньте отделение! Кто-нибудь из врачей увидит…

– Я должна отдать ему вот это, – показываю пакет. – Всё это как раз его врач и велел принести утром.

– Хорошо. Быстро только!

Захожу в его палату чуть ли не на цыпочках, бросаю взгляд на кровать, и опять накатывает такая щемящая боль… Сглатываю ком и судорожно вздыхаю. Бедный мой мальчик… Вчерашние гематомы на лице стали еще страшнее.

Артем спит. Вижу, что он уже переодет в домашнее. Значит, его родители или, может, только отец вчера у него всё-таки побывали.

Я, стараясь не шуметь, не разбудить его, выкладываю на тумбочку ирригатор, бутылки с водой, хлоргекседин, мази, витамины, сок без мякоти – в общем, всё то, что было велено принести.