Сломанное сердце

Всю пару с Леры глаз не свожу. Смотрю на неё – а внутри всё ноет. И сам не понимаю: что ж мне так херово-то? Прямо будто жилы из меня вытягивают. Хочу к ней. Хочу быть с ней. Прямо до ломоты. А оттого, что она к себе не подпускает, подгорает так, что крушить всё вокруг охота. Только сил нет совсем. Я и голову-то держу, подперев рукой. Честно стараюсь записывать её лекцию, но как-то тоже фигово выходит. Строчки плывут перед глазами. И в ушах такой стук, что половину её слов не разбираю.

Когда наконец все сваливают, выгребаю из-за стола и понимаю, что пол качается. Реально уплывает из-под ног. Не навернуться бы только. Вот это был бы номер – кубарем скатиться к её ногам.

Лера стоит возле дверей, ждёт, когда выметусь вон, а я останавливаюсь напротив неё. Из коридора такой шум, что перепонки разрываются, я закрываю дверь, и мы будто остаемся наедине.

– Это… это как понимать? – сразу вспыхнув, вопрошает она.

А я и так чувствую себя как пьяный, а рядом с ней меня окончательно ведёт. Смотрю на неё, а сердце в горле колотится, сейчас выпрыгнет. И в голове туман, что слова нормально собрать не могу.

– Если снова попробуешь… – Она запинается и вдруг краснеет. Не то что прямо рдеет, но на скулах явно проступает румянец. – В общем, Артём, говорю тебе последний раз. Выкинь из головы то, что… тогда было. И прекрати вот это всё. Это уже домогательство какое-то.

Она почему-то нервничает и отводит глаза в сторону, а я опускаю взгляд на её губы. И конечно, залипаю. Хочу их так, что чуть крышу не сносит, но понимаю же – нельзя. И от этого аж печет в подреберье. Может, Клео и права. Хотя нет, ни хрена она не права. Я вдруг осознаю, что от Леры хочу того, чего не хотел никогда ни от одной девушки. Чувств её хочу. Хочу, чтобы она тоже запала. Чтобы тоже хотела быть со мной.

– Предупреждаю, если ты сейчас снова…

– Я извиниться хочу, – произношу хриплым полушепотом, как будто голос вдруг куда-то пропал. – За всё, и за пятницу тоже… Прости… те, пожалуйста.

Лера внезапно смущается и теперь уже точно рдеет.

– О… а… ну, хорошо. Ладно, извинения принимаются, – торопливо говорит она. – Можешь идти.

А я двинуться с места не могу.

– Артём, мне надо закрыть аудиторию. И у тебя уже следующая пара через минуту начнётся, – она смотрит на часы, изящные, золотые, обвивающие её тонкое запястье. – Даже меньше. Иди. Опоздаешь.

И меня даже от этого жеста скручивает. Я так ярко помню, как сжимал эти её запястья у неё за головой, вдавливая их в постель.

Кивнув, вываливаюсь в коридор как раз под звонок, который как сверло дрели вонзается в мозг. Но, слава богу, быстро смолкает, и в коридоре становится пусто и тихо. Я плетусь на автопилоте, потому что мыслями ещё там, в аудитории, рядом с ней.