Сломанное сердце

Но только я собираюсь его одернуть, как Шаламов морщится и откидывается на спинку сиденья с мученическим видом.

– Что?

– Да что-то поплохело вдруг, – произносит он, закрыв глаза.

– Может, тебя лучше в больницу отвезти?

Не размыкая век, он слегка качает головой, мол, нет.

Ладно, нет так нет. Через десять минут подъезжаем к моему офису, я отношу документы, отдаю кое-какие распоряжения, а когда обратно сажусь в машину – он уже спит. Так даже лучше, потому что за эти полчаса от субординации между нами не осталось и следа, а я даже не заметила, как так вышло.

До его Зеленого Берега добираюсь спустя час. Неплохой район, хоть и у черта на рогах. Двухэтажные домики как из модных журналов, дорожки, заборчики, вазоны с какими-то облетевшими кустиками. Летом тут должно быть зелено и красиво. И по части безопасности всё серьезно. Камеры на каждом шагу. И даже вон охранный пункт есть на въезде со шлагбаумом, где бдительный парень в экипировке с дубинкой у бедра и рацией останавливает меня и выспрашивает: зачем и куда я еду. Показываю ему спящего Шаламова, и тот сразу же пропускает, заодно показав, где Кедровая улица.

Дальше нахожу уже сама – несложно. Таунхаусы расположены в четком порядке, как по линейке, и везде – таблички с номерами."

"Дом Шаламова самый последний, в конце улицы. Почему-то приходит мысль: интересно, кто его родители. Но тут же отмахиваюсь: да какое мне дело. Останавливаюсь у ворот. Поворачиваюсь к нему – а он спит. Лицо такое расслабленное и безмятежное, только длинные ресницы слегка подрагивают.

Надо его разбудить и скорее ехать по делам, но я почему-то сижу и смотрю на него. И сама себя не понимаю: что я вообще тут делаю? Сижу в машине черт знает где и любуюсь спящим мальчиком. Нонсенс. Бред. Я точно с ума сошла.

– Артём, – зову его я и тихонько касаюсь предплечья. – Артём, просыпайся.

Шаламов вздрагивает, разлепляет веки и в первую секунду смотрит перед собой, явно ничего не понимая. А уж когда поворачивается ко мне, то у него такое изумленное лицо делается, что у меня вырывается тихий смешок. Он даже закрывает глаза и снова открывает, словно сомневается: реально ли то, что видит. Но тут же, видимо, вспоминает, что к чему, и удивление сменяется просветлением и радостью.

– Лера, – произносит мягким полушепотом. И мне даже как-то неловко сейчас напоминать ему, что для него я – Валерия Сергеевна. Странная, конечно, ситуация. И момент странный, но какой-то трогательный и теплый, что ли.

– Я уснул, – говорит.

– Я заметила. Ну всё, Артём, иди. Лечись. Поправляйся.

– Э-э… – Он оглядывается на свой дом. Потом снова смотрит на меня, и я чувствую, он не хочет уходить. – А может, чаю? Или…

– Нет, я и так потеряла уйму времени. Надо ехать. Иди-иди.

Он вздыхает, берется за ручку дверцы, но вдруг поворачивается ко мне.