Сломанное сердце

Что вместо тебя кто-то другой пары ведет сейчас. У тебя всё нормально? Ты же не уволилась?

Улавливаю у него тревожные нотки и только шире улыбаюсь. Я потом ему скажу про субординацию и всё остальное. При личной встрече. Такие вещи надо обсуждать с глазу на глаз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Нет, пока не уволилась. Запарка была на основной работе, поэтому пришлось препоручить вас Игорю.

– Это Карлсону, что ли?

– Игорю Ивановичу, – стараюсь сказать построже, хотя ни черта у меня не выходит. Врать себе бессмысленно – я, оказывается, очень рада его слышать. Спрашиваю: – Артём, ты долго ещё болеть собираешься?

– Соскучилась? – тут же самодовольно отзывается этот нахал.

Несносный! И самое нелепое – я не знаю, что ему на такие вещи отвечать. А ведь я вообще-то за словом в карман не лезу и выдержка у меня обычно железобетонная. Но Шаламов непонятно каким образом умудряется влёт рушить мою уверенность в себе. И я просто волнуюсь и теряюсь.

А он такой – только дай ему маленькую слабину, как он тут же вторгается в твое личное пространство полностью.

– Молчание – знак согласия, – произносит он опять свою фразу, и я прямо слышу его ликование, но лишь усмехаюсь и качаю головой. А потом он добавляет уже тихо и серьезно, но так что меня вдруг пробирает: – А я соскучился.

Повисает небольшая пауза.

– А откуда у тебя мой личный номер? – говорю первое, что приходит на ум, чтобы скрыть смущение.

– Кто ищет, тот найдет, – заявляет он всё с тем же самодовольством. А затем снова этот его серьезный тон, от которого у меня щемит возле сердца: – Очень хочу тебя увидеть.

Я на миг задерживаю вдох, потом, облизнув пересохшие губы, с напускной веселостью отвечаю:

– Выздоравливай скорее и приходи на пары.

– Я тебя хочу увидеть, а не Карлсона.

– Игорь Иванович, – выделяю голосом имя коллеги, – заменял меня временно. Со следующей недели буду вести я.

– Круто. Обожаю лекции по доказыванию в твоем исполнении. Дожить бы только до вторника.

Мы еще минут десять о чем-то говорим, и наш разговор по ощущениям для меня как американские горки. Когда он шутит или рассказывает о чем-то постороннем, я расслабляюсь, но стоит ему хотя бы слово сказать о нас, как внутри всё тотчас напрягается. А ведь это он – мальчишка, а я – взрослая женщина. Бесполезно. Его откровения выбивают у меня всю почву.

– Мне безумно нравится, как ты пахнешь. Вообще снос башки.

Мне тоже нравится, как ты пахнешь, думаю я, а вслух, естественно, говорю:

– Артём, это уже слишком. Ты всё-таки не забывайся совсем уж. И мне пора спать. Доброй ночи.

– С тобой невозможно не забыться, – переводит опять всё в шутку. – Нежных снов, Лера.

22.