Сломанные линии
Мечты наконец-то стали сбываться: хорошая работа, переезд в солнечный Лос-Анджелес, новые знакомства и волнующие события впереди. Лучше просто не может быть, верно? Не совсем. Его зовут Кейд Фостер. Он знаменит, сексуален и ради него мне хочется нарушить данное себе обещание — никаких больше рокеров. А еще он самый раздражающий тип, которого я только встречала. И он мой босс. Это не будет просто. Меня зовут Лорен Рейнольдс, и я фостероголик. Только ему об этом не говорите. Содержит нецензурную брань.
Было горько. И больно.
– И тебе правда будет всё равно, если я сделаю это? – Мои глаза стали влажными, как я не пыталась сдержаться. – Если я пойду к нему, или любому другому парню, и буду трахаться с ним – для тебя это ничего не будет значить? – Мой голос сел – говорить было трудно из-за душивших слёз. – Ты будешь знать, что кто-то имеет меня, как хочет; с кем я стону, с кем я кончаю, – я прижала руки к груди – губы предательски дрожали, – и тебе будет насрать? Правда, Кейд?
Я замерла, затаила дыхание, просто зависла над пропастью в этот момент. Этот миг, он был решающим.
"Потому что я вязну всё глубже и глубже, задыхаюсь от того, какими сильными, даже в чём-то подавляющими стали мои чувства к нему. Я меняюсь, я уже изменилась – и всему причина моя любовь к нему. Возможно, кто-то скажет, что я глупая и, наверное, будет прав. Нашла в кого влюбиться. Но сердце… ему же невозможно приказать. Оно не прислушивается к голосу разума, не подчиняется человеческим законам.
Казалось, все краски схлынули с лица Фостера. Запустив руку в волосы, он шумно выдохнул и покачал головой.
– Нет, нет, Ло. Мне не вся равно. Я… – он запнулся, и я заметила, как дёрнулся его кадык от волнения. – Пиздец, Ло. – Внезапно что-то, похожее на вымученный смех, вырвалось из его груди и, подняв руки, он прижал ладони к вискам. – Мне так не все равно, что от одних твоих слов у меня башню рвёт.
Мы смотрели друг на друга довольно долго, ничего не говоря, и мне даже показалось, что в какой-то момент в тёмных глазах Фостера мелькнула паника.
– Какой же ты идиот, – наконец-то отозвалась я – в голосе слышалась усталость.
Фостер нахмурился.
– Если ты ещё не понял, то объясню – меня в этом плане только один мужчина интересует. Ты не можешь этого не знать, поэтому для меня непонятно, почему ты ведёшь себя, как пещерный человек, когда на то нет никаких оснований. Дай мне сказать.















