Сломанные линии

Моё сердце сжалось и, кажется, перестало биться, пока я стояла на том крыльце и ждала, что мне откроют.

Я ожидала чего угодно, но…

Чёрт, нет, я даже не подумала, что застану Фостера в ужасном похмелье, с ещё более паршивым видом, чем мой этим утром. Покрасневшие глаза смотрели на меня неприветливо, и его немного покачивало. Но каждый справляется с проблемами как может.

Я постаралась не показывать, как его вид поразил меня.

– Привет, – едва слышно произнесла я, потому что Кейд молча смотрел на меня – хотя скорее куда-то сквозь.

Теперь, когда я вновь видела его, я в особенно острой форме ощутила одиночество этих дней и нехватку его.

И если я плакала, свернувшись в позу эмбриона, переживая собственное горе, то Кейд своё заливал алкоголем.

Ничего не ответив мне, Фостер развернулся и нетвердой походкой направился вглубь дома. Дверь он оставил открытой, что я расценила как приглашение.

Кейд вышел на задний двор, и я пошла за ним. Закурив, он присел на ступеньку крыльца. Игнорировал меня. Курил, уставившись перед собой.

Помявшись немного в нерешительности, я присела рядом с ним.

– Если ты всё ещё не готов говорить со мной, я пойму.

Мой голос дрожал. Я была чертовски напугана, но я облажалась по крупному и должна была как-то выпутываться из неразберихи, которую сама и устроила.

Меня задевало, что он не пожелал связаться со мной в течение этих дней, даже не поинтересовался, где я и что со мной. Будто я была чужим для него человеком. Но ладно, я заслужила и должна была принять это.

– Твои вещи в гараже, – вдруг повернувшись ко мне, заявил Кейд, и при этом его взгляд ничего не выражал.

Совершенно!

Я нахмурилась, ничего не понимая.

– Что? Причём здесь… – мой голос умолк, когда смысл его слов стал постепенно доходить до меня.

Кейд ничего не ответил, вновь потеряв ко мне интерес. Вскочив на ноги, я бросилась к гаражу. Мои сумки и чемоданы стояли упакованные, готовые к отправлению. Куда бы там ни было.

Нет, нет, этого не могло быть!

Дурацкая, жестокая шутка Фостера, предназначенная наказать меня! Попятившись, я бросилась в дом, взбежала на второй этаж и распахнула дверь своей (теперь, видимо, бывшей) комнаты.

Везде было пусто. В ванной и в шкафу не было моих вещей, как если бы я никогда не жила здесь.

Он делал это. Вычёркивал меня из своей жизни.

Уже вычеркнул!

Моя голова закружилась, а из горла вырвался задушенный хрип.

Он не мог поступать так. И я не собиралась покорно принимать его решение, сделанное под влиянием гнева. Ранее я думала, что приму любое его решение, но…

Это такая херня!

Я вернулась на веранду, где Фостер сидел в том же положении, что и пять минут назад.

– Это то, чего ты хочешь? – срывающимся голосом спросила я, обращаясь к его спине.

Что-то во мне всё ещё верило в хороший исход.