Сломанные линии

Вспышки ослепили глаза, и я подняла свободную руку, пытаясь закрыть лицо.

Вот Кейда их появление, похоже, нисколько не смутило.

– Эй, чуваки! – показав им «козу», закричал Фостер, высунув язык.

Казалось, те только этого и ждали – щелчки фотокамер стали более интенсивными.

Быстро, как могла, я повела парня к своему авто, наклонив голову, чтобы мое лицо не попадало в кадр, хотя они и так успели наделать много удачных снимков, я в этом была уверена. Выудив ключи из кармана, я разблокировала замки и, открыв дверцу, запихнула Фостера на переднее сиденье. Садясь за руль, я подумала, что, может быть, зря сделала это – а вдруг его стошнит прямо в машине – но было поздно. Времени на то, чтобы пересадить его назад не было, надо было уносить ноги от папарацци, которые бежали следом за нами и обступили «мазду».

– Ты все-таки выглядишь злой, – протянул Фостер, делая неудачную попытку приподняться на сиденье.

– Правда?

Я смотрела на дорогу перед собой, вцепившись в руль и пытаясь с помощью глубоко дыхания успокоиться. Действительно – я была злой. И я имела на это право, как мне казалось.

– Мне кажется, что ты злишься на меня, – хмуро пробормотал он, прекратив попытки подняться и расслабленно раскинувшись на сиденье. Его голова была прижата к спинке и повернута в мою сторону.

– Ты очень проницателен, – съязвила я, покосившись на него.

– Знаешь, что… что странно? – Кейд вздохнул, махнув в мою сторону. – Мне почему-то кажется, что я дол… должен перед тобой извиниться.

– Ты? И извиниться? – я вновь бросила на него быстрый взгляд. – И правда странно.

– Я тебе нравлюсь, – хмыкнул Фостер, ничуть не сомневаясь в своих словах. – Ты только вид дел…делаешь, что это не… так.

Говорить ему удавалось с трудом, и его глаза все чаще закрывались, пока он перестал делать попытки держать их открытыми, а через минуту до меня донеслось его негромкое сопение.

***

– Вот так, осторожно, – пропыхтела я, помогая Кейду лечь на диван и выныривая из-под его руки. Несмотря на худощавость, парень оказался тяжелым. Мне почти пришлось тащить его от машины в дом – Фостер едва передвигал ногами, засыпая на ходу."

"Теперь, когда он был устроен, а я выполнила свою миссию, можно было возвращаться домой, но я отчего-то медлила. Ему могло стать плохо или его могло стошнить, а там, чего доброго, он еще захлебнется в собственной рвоте.

Я поморщилась при этой мысли. Сейчас Фостер казался мирно спящим, и невольно я засмотрелась на него. Его лицо было расслабленным, и я смогла рассмотреть, какими длинными и густыми были его ресницы. Темные круги вокруг глаз, как я уже поняла, были его постоянными спутниками, потому что, вне зависимости от того, высыпался он или нет – они всегда были на месте. Но странное дело – даже это делало его привлекательным.